Хочу все и сразу - Сесиль фон Зигесар

Блэр приняла душ и надела розовое шелковое платье. Вышла на террасу и закурила. Ей сейчас думалось про Одри Хепберн. Как будто ей не думалось про Одри всегда!

Она решила упомянуть в своем очерке о способности актрисы менять облик. Какую бы роль та ни играла, какие бы одежды ни надевала — будь то твидовый костюмчик в «Забавной мордашке» или кружевное платье с немыслимой шляпкой («Моя прекрасная леди», эпизод на бегах в Аскоте), она всегда чувствовала себя непринужденно, приноравливаясь к любой обстановке и при этом оставаясь все той же Одри.

Блэр представляла, что, когда поступит в колледж, будет так же одеваться. Что ж, коль ей не суждено снимать с Нейтом квартиру в Нью-Хейвене, придется жить на пару с какой-нибудь из девчонок в общежитии. Она станет питаться в столовой, конечно же, ходить на занятия. Но ни за что не наденет эти дурацкие фирменные йельские рубашки, которые полнят, и ни за что не будет ходить с рюкзачком. Ей хотелось одеваться с достоинством, стильно, как Одри Хепберн. Блэр дымила сигаретой, пытаясь представить Одри в интерьере Йельского университета: допустим, на ней черное платье из «Завтрака у Тиффани», перчатки по локоть и жемчужное ожерелье.

И тут ее осенило. Она знала, как выстроит свой очерк! Она напишет что-то вроде сценария, представляя Одри студенткой!

Ведь мисс Глос говорила ей о творческом подходе. Это ли не творческий подход! Блэр вскочила на ноги и поскорее вернулась в домик, сгорая от желания приступить тотчас же. Она может и не пойти на эту дурацкую рождественскую вечеринку. Гораздо важнее поступить в Йель.

Серена стояла перед зеркалом, обвязываясь бирюзовым парео со стразами. Она все еще была в мокрых трусиках от купальника, в которые набился песок.

— Я думала, что ты переоденешься, — сказала Блэр.

Серена нахмурилась:

— Не хочется.

Все считают, что она нарядится как куколка ради этого Флоу, но с какой стати? Но даже в таком виде Серена оставалась самой красивой девушкой на острове.

— Ты что, отправишься на вечер в купальнике? — удивленно спросила Блэр.

Серена кивнула.

Блэр вытащила из сумки ноутбук и положила его на кровать.

— По-моему, ты разочаруешь публику. Серена плюхнулась на постель Блэр:

— Возможно. — Она пристально посмотрела на подругу, которая засела за компьютер и что-то судорожно набивала. — Что ты там строчишь?

— Пишу сценарий. — Блэр уже напечатала дату, 24 декабря, и рабочее название: «Одри идет учиться в колледж». — Я, пожалуй, не пойду на вечеринку, поработаю.

— Кто бы говорил о разочаровании! Майлз горит от нетерпения, чтобы пообщаться с тобой. Нет, я без тебя никуда не пойду, — заявила Серена и положила голову на плечо подруге. — Ну, разве ты не хочешь отметить Рождество?

Блэр сосредоточенно покусывала нижнюю губку.

— Хочу, но поступить в университет мне хочется больше.

Серена дотянулась до компьютера и захлопнула крышку.

— Послушай, я буду паинька, — она вскочила на ноги, — только пойдем, пожалуйста.

Блэр вздохнула. У Серены определенный талант переходить от уныния к веселью.

— Ладно. Но если я не поступлю, виновата будешь ты.

Майлз и Аарон ждали девушек в баре. Аарон уложил свои дреды: по бокам они были приглажены, а на макушке торчали. На нем были черные брюки и черный пиджак, под пиджаком — серая футболка. Если бы он не был сводным братом Блэр, она бы сказала, что он очень даже ничего.

Аарон был в восторге от облика Блэр: она уже подзагорела, а немного выгоревшие от солнца волосы отливали золотом. Розовое платье свободного кроя, но облегающее где надо. Она божественна, но, конечно же, он никогда не произнесет этого вслух. Рядом с ней он чувствовал себя роботом, так как боялся ляпнуть что-нибудь невпопад.

— Пойдемте сядем, — предложил он, обращаясь ко всем и ни к кому в отдельности. — Твоя мама и мой отец хотят сказать нам какую-то новость. Они ждут тебя около часа.

Блэр отыскала взглядом мать, Сайруса и Тайлера, дружно сидящих за столом.

— Ну конечно, умираю от любопытства. Но сначала выпьем, — сказала она.

— Ладно, только оперативно, — согласился Аарон.

С этим у Блэр нет проблем. Майлз улыбнулся:

— Ты очень красивая, Блэр.

Аарон весь сжался. Ведь то же самое мог сказать и он.

Майлз тоже был ничего: в черной рубашке с белыми пуговицами, в бежевых брюках и кожаных сандалиях — серьезная заявка. Блэр невольно улыбнулась, глядя на него. Все-таки хорошо, что она пришла на праздник.

— Ты очень любезен, — ответила.

Серена поправила узел на парео и посмотрела вокруг, выискивая в толпе Флоу. Часть столов отодвинута, чтобы расчистить место для танцев: на сцене расставлена аппаратура группы «45» и музыкальные инструменты. Но самих участников группы нигде не видно.

— Они начнут в девять, — пояснил Аарон, прочитав мысли Серены. — Я спросил у бармена.

Серена ничего не ответила. До девяти оставалось двадцать минут, и она вовсе не горела желанием увидеть Флоу.

Блэр опрокинула водки с тоником и передала пустой стакан Аарону.

— Ну вот, теперь я в полной готовности. Ресторанчик курорта Isle de la Paix в канун Рожжества — прелюбопытнейшее зрелище. В дальнем конце супермодель из Англии кормила с ложечки своего маленького сына. Рядом с ней, держась за руки со своим голливудским мужем, сидела ну очень беременная звезда из телесериала «Друзья». Народ, пришедший на праздник, бронзовокожий, в стильной одежде; они лакомятся люцианом, который был зажарен целиком и подан на отдельных тарелках. На столе были расставлены закуски: цельный поджаренный молодой картофель, приправленный черной икрой, и тушеная черемша.

— Дорогой мой мальчик, — сказала Элеанор, когда ребята расселись за столом, — мы приправим угощения кое-какой новостью.

Сайрус заказал две бутылки шампанского, официант наполнил бокалы.

Мать Блэр хихикнула и заговорщицки посмотрела на мужа. Он похлопал ее по ладошке и откашлялся.

— Итак, я больше не могу держать в себе этот секрет. — Элеанор глубоко вздохнула, выпрямилась и выпалила: — У нас с Сайрусом будет ребенок.

В этот самый момент Блэр обдумывала первый эпизод своего сценария. Но слова матери настигли ее, перевернув весь мир с ног на голову. Лицо ее исказила гримаса удивления, смешанного с отвращением. Блэр посмотрела на мать:

— Что?

— Конечно, мне уже сорок семь и рожать поздновато, даже по понятиям Нью-Йорка. Но доктор сказал, что я вполне здорова и беспокоиться не стоит. — Она хихикнула. — Правда, меня может разнести как бочку.

На какое-то мгновение за столом воцарилась тишина. Сайрус обнял Элеанор и легонько ущипнул ее за бочок.