Невеста джентльмена - Кэндис Кэмп

Она быстро села, положив салфетку на колени, в то время как лакей уже наливал ей чай.

– Благодарю, Уилл, – сказал Фиц лакею. – Можете идти, этим утром мы сами за собой поухаживаем.

Поклонившись, лакей исчез из столовой.

– Надеюсь, вы не обиделись, – сказал Фиц, обращаясь к Мэри. – Но мне хотелось поговорить с вами в отсутствие прислуги. Могу ли я за вами поухаживать?

Взяв тарелку Мэри, он проследовал к массивному буфету, на котором расположились блюда с едой. Она резко вскочила со стула и направилась вслед за Фицем.

– Я и сама справлюсь, благодарю вас. – Она отобрала у него тарелку и, двигаясь вдоль буфета, стала накладывать в нее понемногу из каждого блюда. Фиц терпеливо ожидал ее у стула, чтобы снова его отодвинуть и лишь потом опять приступить к завтраку, который уже завершил наполовину.

Немного повременив, пока Мэри удовлетворит первый голод и поудобнее усядется на стуле, чтобы приняться за чай, Фиц, отодвинув свою тарелку, наклонился к Мэри.

– Я хочу извиниться перед вами за обоих своих братьев. Они, попросту говоря, вели себя как дураки.

Отставив чашку с чаем, она скрестила руки на груди. Фицхью Толбот относился к той категории людей, которые легко нравились окружающим, и Мэри подозревала, что многие из них соглашаются с тем, что он говорит, еще даже не поняв, зачем это делают.

– Именно так они себя и вели, – согласилась она, стараясь не поддаться обаянию Фица.

– Но вы-то сами не относитесь к этой категории, и мы оба это знаем. Уйти из этого дома сгоряча, из-за одного-двух глупых замечаний, согласитесь, не самый умный шаг.

– Это были не замечания, а законченное мнение, из которого следует, что граф не желает, чтобы мы оставались в этом доме. Во-первых, мы его позорим, во-вторых – обременяем.

– Дорогая, поверьте, вам не стоит об этом беспокоиться. Толботы выше проблем подобного рода. Не знаю, много ли вы услышали вчера вечером, но смею заверить: моего брата совершенно не волнует, смотрят ли на него окружающие свысока.

– Конечно, вы не ожидаете, что я вам поверю?

– Уверяю вас, что все сказанное – чистая правда. Высказанное мной суждение самому Стьюксбери и в голову никогда бы не пришло. Но его ничуть не смущало, что отец моей матери, – Фиц подался вперед и перешел на шутливый трагический шепот, – занимался торговлей. Американки вы или нет, ваши семейные традиции вполне понятны и приемлемы. Пусть ваш отец был и без гроша в кармане, но родом из благородной семьи. Так что если мое происхождение Оливера не смущает, то почему же его должно смущать ваше?

– Но он сказал…

– Очевидно, вы подошли к середине беседы. Как и следовало ожидать, мы обсуждали трудности, которые привнесет в размеренную жизнь Оливера группа молодых леди, особенно с учетом того, что граф не очень общительный человек. Ему вообще скучно находиться в обществе, а получать время от времени вежливые приглашения от друзей и родственников он терпеть не может.

– Тем более я не понимаю, что он будет делать с нами.

Склонив голову набок, Фиц изучающе посмотрел на Мэри.

– Вы понимаете, что он должен появляться в сопровождении четырех молодых леди?

– Где? – нахмурилась Мэри.

– Как «где»? В обществе, конечно. Вы должны быть представлены высшему обществу, миру, в котором мы живем. Бомонд. Молодые девушки здесь делают свой дебют.

– Для чего? – непонимающе уставилась на него Мэри.

Несколько мгновений Фиц смотрел на нее таким же недоуменным взглядом и наконец ответил:

– Почему… Э-э… Ну ведь так обычно люди делают… Каким еще образом девушка может познакомиться с будущим мужем?

– Полагаю, самым обычным способом. В жизни.

– Это и есть жизнь, наша жизнь. – Фиц снова удивленно посмотрел на Мэри. – Дело в том, что настоящая жизнь начинается в Лондоне во время сезона. Жизнь оживает на раутах, в операх и театрах, она бьет ключом на скачках и на катаниях в парках…

– И это все, чем вы занимаетесь?

– О нет, у меня есть и другие занятия. У меня клуб, мужской, конечно, женский магазин, продажа тканей, прием посетителей и прочее…

– А как насчет работы?

– Прошу прощения?

– Кто-нибудь работает?

– Конечно, люди работают. Только не я. Я лишь наслаждаюсь жизнью. – Он помолчал, нахмурившись. – Или вы имеете в виду простую работу для получения денег? – Фиц пожал плечами. – Это не имеет для меня значения, я действительно ничего не делаю. – Мэри усмехнулась, и он ответил ей улыбкой. – Но Оливер, например, в это время всегда сидит в своем кабинете и внимательно просматривает книги. В конце концов, работа – не предмет нашей беседы.

– Откровенно говоря, сэр, я не совсем уверена, что поняла этот предмет, – заметила Мэри.

– Предмет прост. Вы и ваши сестры останетесь здесь. Позицию Оливера я вам уже объяснил. В смущение его привели отнюдь не вы, а мысль о том, что ему придется крутиться в обществе.

– Но в этом нет острой необходимости. Зачем ему обязательно выводить нас в свет?

– Потому что вы – наши кузины. Ответственность взял на себя Оливер, а он – человек, который крайне трепетно относится к своим обязанностям.

Мэри скептически посмотрела на Фица.

– Вы прирожденный оратор и очень хорошо умеете убеждать. Но я не верю, что вы правильно интерпретировали слова графа. Из его слов я поняла, что мы не будем восприняты нашими ровесниками.

– Несомненно, он опасается на этот счет. Граф бы не хотел, чтобы вы страдали от смущения.

– Как из-за наших платьев прошлым вечером? – При воспоминании о конфузе щеки Мэри запылали.

– Именно так. Как вы понимаете, он не подумал о проблеме, которая могла бы возникнуть, и очень огорчен тем, что не смог предвидеть ситуацию.

– Мистер Толбот… Лорд… О Господи, я не знаю, как вас правильно называть…

– Лучше всего – кузен Фиц, – усмехнулся он в ответ, – или просто Фиц. Я величайший поклонник американской неформальности.

– Хорошо, тогда – кузен Фиц. Решение использовать себя в качестве заслона для защиты брата делает вам честь, однако должна вам сказать, что все это не внесло ничего нового в сложившуюся ситуацию. Для меня очевидно, что хотя граф и принял на себя ответственность за нас, сделал он это с явной неохотой. И если мы уйдем, граф только вздохнет с облегчением. В свою очередь, мы с сестрами предпочли бы не находиться там, где нам не рады.

– Моя дорогая кузина, боюсь, вы не правы по обоим пунктам. – Обычно беззаботно-веселое лицо Фица мгновенно посерьезнело. – Оставив дом Стьюксбери, вы поступите неверно. Куда вы пойдете? Чем займетесь и как будете жить?

– Я не знаю, – честно ответила Мэри: полночи она пыталась найти ответ на этот вопрос. – Но мы найдем способ. Должны же быть в целом городе хоть какие-нибудь предложения работы.