Любовник поневоле - Марина Григ

— Скажите, Алла Анатольевна, а что представляет собой муж Алены?

— Алексей? Да нормальный вроде парень, автослесарь в нашем городке. Он по-своему любит Аленку и очень переживал, когда она бросила его. Все звонил, уговаривал вернуться, обещал принять и удочерить ребенка. Не думаю, чтобы он решился на убийство, тем более спустя год с лишним после ухода сестры…

— Мы проверим его алиби. А вот…

— Вы меня извините, Андрей Васильевич, но я неважно себя чувствую, да и нечего больше вам сказать. Надо подумать о похоронах, и ребенок на мне, и своя семья… Если у вас есть еще вопросы, я отвечу на них потом, хорошо?

— Не извиняйтесь, Алла Анатольевна, наоборот, я вам очень благодарен, что так подробно все рассказали. Скорее всего у меня будут вопросы, так что я вас еще побеспокою. Но, если позволите, сейчас я задам вам еще один. Как вы думаете, Павел действительно способен убить ее?

— Это удар ниже пояса, — горько усмехнулась она. — Вы, наверное, поняли, что я относилась к нему с симпатией. Кстати, забыла сказать, Ирина ведь приходила к сестре пару раз. И несмотря ни на что Алена вынуждена была признаться мне, что та ей понравилась.

— Интересно, — протянул майор. — А зачем она приходила?

— Сказала, что хочет все уладить миром, чтобы прекратить это сумасшествие. Что не в обиде на сестру мою. Что Павла никогда не отпустит, но Машенька будет для нее Желанной дочкой мужа. Она вроде бы и девочку полюбила, подарки ей приносила… Так вот, я думаю, что Павел не способен на убийство. Но кто знает, что именно произошло между ними в тот вечер — Алена давно уже выводила его из себя. А она это делать умела. Однажды он при мне в ярости ударил ее. Поэтому я не поручусь за него — все может быть.

Они попрощались. По дороге в отделение Горелик думал, что его впечатление о Ростовцеве целиком совпадает с мнением Аллы: да, Павел не способен на такое преступление, но гнев — опасная штука, особенно если учесть его любовь к новорожденной дочке и поведение Алены. Какая только муха укусила ее именно в тот день? И где дневник?

Ира позвонила Сергею утром. Она все-таки легла — уже под утро — и провалилась в беспокойный сон. В восемь проснулась, встала под холодный душ, чтобы освежиться. Потом позвонила Сереге, хотя хорошо знала, что тот любил поспать в выходные подольше. Рассказала все, включая свое свидание с Павлом. Он внимательно выслушал не перебивая.

— Ну дела… — протянул он, когда Ирина замолчала. — Хреново все, скажу я тебе. Если менты в него вцепились, отмыть его будет трудно. Значит, ты про Алену знала… Хочешь, я приеду сейчас вместе с Анькой?

— Нет, спасибо. Серый, что будем делать? Нужен адвокат. Самый лучший.

— Я займусь этим. Слушай, а следователя нельзя подмазать?

— Я пыталась. Он не берет и, думаю, не возьмет. Но мне он понравился — не тупой служака, а вполне интеллигентный майор. Я даже думаю, что при определенных обстоятельствах он может стать нашим союзником.

— Что ты имеешь в виду под «определенными обстоятельствами»? — осторожно спросил Бортников.

— Я имею в виду, если мы выйдем на настоящего убийцу, — спокойно ответила Ирина. — Или ты сомневаешься в том, что Паша этого не делал?

— Да нет, что ты, — смутился он так очевидно, что стало ясно: сомневается. — Но как?

— Слушай, твое дело — найти адвоката, — устало проговорила она. — Остальное предоставь мне. В понедельник, в девять, встречаемся в головном офисе. Пока.

— Постой! Что ты будешь делать в выходные? Может, приедешь к нам на дачу? Не оставайся одна.

— Я поеду к маме. Не волнуйся, я в порядке.

Она положила трубку и с горечью подумала, что на Сергея надеяться нечего. Придется все взять на себя. И еще подумала, что не удивилась, когда поняла, что и он знал все. Потом Ира поехала к матери. Она чувствовала, что ей просто необходима передышка, иначе она просто свихнется и свалится — напряжение последних месяцев и потрясение вчерашней ночи давали о себе знать. Она убедила себя в том, что в субботу, тем более без адвоката, бессмысленно пытаться вытащить мужа и решила в выходные чуточку расслабиться, чтобы с понедельника действовать как можно более активно.

Матери Ирина не рассказала ничего, пробормотав что-то о том, что якобы Павлу пришлось задержаться в Германии и ей не хочется оставаться одной. Она решила ни в коем случае не допустить, чтобы новость распространилась быстро — до того, как она сможет действовать. Надо было только пережить эти два дня в бездействии, непрерывно думая о нем и болтая при этом о разных пустяках. И это было очень трудно.