Ярмарка невест - Кэндис Герн

– Добрый день, Дейви, – сказала Верити. – Я тебе кое-что принесла. – Она протянула дымящуюся чашку Томасу, который поставил ее на столик рядом с кроватью.

– Здравствуйте, миссис Озборн, – пропищал Дейви. Горло у него еще не совсем зажило, нему было больно говорить. – Надеюсь, теперь что-то вкусное, не то противное лекарство?

Верити тихо засмеялась.

– Нет, это не противное, Дейви. Я его для тебя подсластила медом. От него твоему горлу станет легче. Тебе ведь понравится?

– Конечно, понравится, – прохрипел мальчик. – Горло до сих пор жутко болит.

– Я знаю. Давай помогу тебе выпить лекарство, и посмотрим, как оно поможет. Томас, я немного посижу с ним, если ты не против.

Когда Томас ушел, Верити села на край кровати, помогая Дейви выпить подслащенный настой маленькими глотками. Между делом она болтала с мальчиком. Она говорила о детях Кемпторнов и о Гвенни Нанпине, о Бенджи Спраггинсе и других ребятишках, с которыми познакомилась. Дейви всех их знал, и ему хотелось самому что-то рассказать, но Верити давала ему маленькими глотками настой, чтобы он слишком много не говорил.

Примерно через час в комнату вошла Гонетта.

– Дейви, деточка, у миссис Озборн еще не отвалились уши от твоей болтовни?

Верити потянулась к своим ушам и покрутила их. Дейви зашелся в смехе, превратившемся в сухой кашель. Верити поддерживала его маленькую исхудавшую спинку в вертикальном положении, пока кашель не прекратился. Мальчик опустился на подушки, бледный и утомленный.

– Теперь отдохни, Дейви, – сказала Верити. Когда она подтыкала ему одеяло, у нее перехватило горло от нежности к этому ребенку.

– Вы еще придете? – Голос мальчика превратился в хриплый шепот.

– Конечно, приду. Но сейчас тебе надо спать. Гонетта посидит с тобой, хорошо?

Дейви кивнул и слабо улыбнулся. Веки его медленно опустились, и он почти сразу же заснул.

Верити поднялась, собираясь уйти. Она сказала Гонетте о новом настое и объяснила, когда его давать.

– Спасибо, миссис Озборн, вы нам так помогаете!

Верити пожала плечами и улыбнулась, глядя на мальчика, потом вышла из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь. Она спустилась по черной лестнице, проходя мимо гостиной, увидела Агнес Бодинар, сидящую на маленьком диване с пяльцами в руках. Агнес подняла голову и жестом пригласила Верити войти.

Верити тихо застонала. Встречи с Агнес никогда не были приятными. Она стиснула зубы и вошла в гостиную.

– Ты опять сидела с кухаркиным мальчишкой?

– Да, – ответила Верити.

Она стояла в дверях, крепко сцепив руки за спиной.

Агнес презрительно фыркнула, потом вернулась к своему вышиванию.

– Ты слишком много времени уделяешь этому буфетному крысенку.

– Он маленький мальчик, к тому же очень болен.

– Я думала, он уже поправился, – язвительно сказала Агнес, не поднимая глаз. – По словам кухарки, ты чудесным образом спасла его.

– Я просто немного помогла ему, пока нет доктора, – объяснила Верити, – но болезнь серьезная, особенно для ребенка. Ему для выздоровления еще понадобится некоторое время.

– И я полагаю, ты намерена остаться здесь до тех пор, пока он полностью не поправится?

– Я обещала это миссис Ченхоллз.

Агнес воткнула иголку в натянутую пяльцами ткань.

– Плохо, – сказала она. – Тебе надо бы убираться отсюда прямо сейчас.

Верити вошла в комнату и села напротив Агнес. Она вытянет правду из этой мегеры, даже если ей придется сидеть здесь до самой ночи.

– Почему вам так хочется, чтобы я уехала? – спросила Верити. – Из-за вашей дочери?

– Ну конечно!

Верити говорила наугад, но, кажется, попала в точку. Агнес, наверное, видит в Верити угрозу памяти ее дочери. Или ей просто не нравится мысль, что кто-то может занять место ее дочери в Пендургане.

– Вы можете не беспокоиться на этот счет, – сказала Верити. – Уверяю вас, несмотря на то что вы обо мне думаете, я никоим образом – никоим образом! – не заменяю леди Харкнесс в этом доме. Вы меня понимаете?

– Гм... Как будто ты способна на это!

– С моей стороны вы можете ничего не опасаться, миссис Бодинар. Я появилась здесь при... необычных обстоятельствах, но не с той целью, которую вы предполагаете.

– Боже мой! Ты думаешь, меня волнует, не греешь ли ты по ночам постель этого чудовища? – Агнес с силой вонзила иголку в ткань, и Верити подумала, что она разорвет вышивку. – Я просто хотела предупредить, чтобы ты не доверяла ему.

– Почему?

– Почему? Потому что он тот, кто он есть, и, конечно, потому что он сделал то, что сделал.

Это был удобный случай, которого Верити ждала.

– Но я не знаю, кто он такой и что он сделал, – сказала она.

Пяльцы с вышивкой упали Агнес на колени, а сама женщина удивленно посмотрела в лицо Верити. Она моргала, как сова, застигнутая врасплох дневным светом.

– Ты не знаешь?

– Нет.

– Но ведь все знают.

– Все здешние. Я же не из Корнуолла.

Агнес устало вздохнула и вернулась к своему вышиванию.

– Тогда мне остается только рассказать тебе об этом.

Верити сидела тихо, сложив руки на коленях, примостившись на краешке стула, как голубь, и ждала, когда Агнес продолжит говорить.

– До войны все было хорошо, – наконец сказала Агнес.

Ее голос не был сейчас таким резким, как раньше, хотя взгляд оставался по-прежнему тяжелым.

– Они поженились совсем молодыми, он и моя Ровена. Они знали друг друга чуть ли не с рождения, и Ровена была полна решимости заполучить его. Откровенно говоря, я предпочла бы, чтобы она вышла замуж за Алана Полдреннана. Такой милый молодой человек, и он тосковал по ней много лет, но сердце Ровены было отдано Джеймсу.

Агнес сгорбилась и вздохнула.

– Рудник моего мужа, Уил-Блессинг, был неподалеку отсюда, – продолжала она. – Старый лорд Харкнесс был еще жив и твердой рукой управлял Уил-Девораном. Они с Джеймсом не всегда находили общий язык, и Джеймс ушел в армию. В один из его отпусков они с Ровеной поженились. Уил-Блессинг в конце концов выработался и был закрыт. Мы все потеряли. Вскоре после этого мой муж умер, не оставив мне ничего, кроме пустой дыры в земле. Джеймс предложил мне перебраться к нему в дом, сказал, что хочет, чтобы я составила Ровене компанию, пока он будет в армии.

Агнес наморщила лоб и смотрела вдаль, как будто забыла о присутствии Верити. Через некоторое время она буквально стряхнула с себя одолевшие ее воспоминания.