Семья для Бобби - Диана Уитни

К девяти вечера Чесса вернулась в свой полуподвальный цех, где отчаянная попытка отрешиться от тревог полностью провалилась. Она неправильно адресовала один заказ, запечатала два других, не полностью оформив, и заново пересчитывала содержимое еще одной коробки, когда услыхала звуки шагов по лестнице.

— Бобби. — Она метнула взгляд на интерком, желая убедиться, что тот работает. Красная лампочка мигала. — Бобби, милый, ты проснулся? — Никто не отвечал. Шаги снова простучали по лестнице, затем, с характерным шумом, на кухне. — Бобби!

Ее сердце забилось от волнения, и Чесса бросилась в гостиную, споткнувшись о порог. От страха ей сдавило горло.

Расстроенный и обескураженный, не замечавший, что его дорогой угольно-серый костюм весь измят и покрыт пылью. Ник стоял около раковины, устраивая красивый букет алых роз в керамической вазе. Он оглянулся и сказал:

— Ты снова забыла включить сигнализацию. Что, если бы вместо меня явился какой-нибудь вор или маньяк?

Чесса бросилась прямо в его распахнутые объятия. Ник нежно прижал ее к себе, ласково погладив по волосам.

— Если так ты встречаешь маньяков, ты, должно быть, божье наказание для тех, кто тебе действительно нравится.

Смеясь и плача одновременно, Чесса сунула одну руку ему под пиджак, обнимая его за талию, другой стараясь утереть льющиеся слезы.

— Я так волновалась!

Он удивился.

— За меня?

— Конечно, за тебя. Ты сказал, что будешь к четырем, потом не приехал, и Бобби был очень расстроен, потому что ты не увидел, как он забил гол. Телефон не отвечал, а мы слышали об этом ужасном происшествии на перекрестке и… — Слезы капали с подбородка прямо ему на грудь. — Я думала, что с тобой случилось что-то страшное. — Глаза остановились на темной царапине под самыми волосами. — Господи, да ты ранен!

— А, это? — Он непроизвольно коснулся лба, прежде чем ответить. — Это ерунда. — Он нежно провел ладонью по ее щеке, глаза его потемнели. — Ты действительно волновалась за меня?

— Ужасно. — Это снова вызвало поток слез. Ник мягко вытирал их, взирая на нее с изумлением. Чесса не могла остановить непроизвольную дрожь. — Я видела все эти разбитые автомобили и пострадавших людей по телевизору…

— Шш. — Он нежно укачивал ее на руках, прижимая ее голову к виску. — Все хорошо, милая. Со мной все в порядке.

— Ты не отвечал на звонки, — бормотала она, как испуганный ребенок.

Чесса ненавидела себя за этот беспомощный лепет, за то, как она отчаянно приклеилась к его груди, за дрожащие от страха пальцы. Перенервничав, она сломалась и стала беспомощной, слабой, на грани обморока. За эти ужасные часы, когда она думала, что потеряла Ника, она поняла, что он значит для нее.

Она любила его. Глубоко и крепко, всей душой и телом она любила его.

Гладя ее щеку, Ник стал целовать ее лоб и губы. Его дыхание согревало кожу, сливаясь с беспокойным ритмом ее сердца.

— Телефон не работал. Его повредило… в аварии. — Чесса замерла. Однако Ник тут же успокоил ее и поддержал, когда она едва не соскользнула на пол. — Да, я угодил в ту аварию, которую показывали по телевизору.

Она едва могла выдавить:

— Что случилось?

— Мою машину ударило сзади и протащило на середину дороги, — ответил он. — Там все смешалось. Те из нас, кого не поранило, помогали нуждавшимся в помощи, пока не прибыли спасатели, а потом нас снова и снова опрашивали. Там было такое количество полицейских, какого я никогда не видел в одном месте сразу. Когда меня наконец подобрали и подбросили до гаража, где я взял автомобиль напрокат, было уже поздно и игра кончилась. Поэтому я двинулся в ближайшую забегаловку, а потом приехал сюда.

— Да, — прошептала Чесса, нежнее перышка прикасаясь к лицу любимого человека, убеждаясь снова и снова, что он жив. — Ты здесь.

— Мама!

Чесса поморгала, возвращаясь на землю при звуке знакомого голоса.

— Мама, ты где?

Испуг в голосе сына привел ее в чувство.