Роковые шпильки - Шерил Дж. Андерсон

– Думаешь, он с ней порвал? – спросила Кэссиди.

– Может быть, Хелен обо всем узнала и заставила его. Это объясняет, почему Ивонн так «нежно» отзывается о Хелен. – Стараясь не терять изящества, я поднялась на ноги. – Кажется, пора вернуться на место преступления.

– Обратно в офис? Так скоро? – Трисия вела себя как образцовая хозяйка, хотя это был офис Кэссиди.

– Обратно в «Фам». Насколько мне известно, именно там Тедди познакомился с Ивонн. Моя приятельница Стефани Гленн все еще там работает. Может быть, она знает, где и когда они закрутили.

– Думаешь, Вудворд и Бернстайн[61]копались в сексуальной жизни своих героев, когда расследовали Уотергейт? – спросила Трисия.

– Дорогая, а как ты думаешь, почему они назвали своего осведомителя «Глубокая глотка»[62]? – намекнула Кэссиди.

– Мой брат уверен, что «Глоткой» была Пат Никсон[63], – призналась Трисия со стыдливой улыбкой, намекающей на скандал в благородном семействе. Неудивительно, учитывая, что ее брат недавно зарегистрировался как член Демократической партии.

– Ладно, я лучше пойду, пока не начала представлять Никсонов, трахающихся в Розовом саду Белого дома. Спасибо за ланч. Я вам позвоню. – Послав им воздушные поцелуи, я направилась к выходу, от души надеясь, что на этом пути мне вскоре удастся собрать из кусочков грандиозную историю, а не выставить себя полной идиоткой.

К счастью, мы со Стефании по–прежнему часто болтаем, а еще чаще обмениваемся письмами, поэтому мой звонок с просьбой встретиться не слишком ее удивил. По телефону я не стала объяснять причину, чем, думаю, заинтриговала ее еще сильнее.

«Фам» находится чуть дальше, чем «Зейтгест», и, проезжая в такси мимо родного здания, я чувствовала себя слегка пристыженной, как будто Ивонн могла видеть, как я со своего заднего сиденья выглянула в окно, чтобы убедиться, что она меня не видит. У меня в голове сразу же зазвучал припев к старой детской песенке: «Я оглянулась посмотреть, не оглянулся ли ты, чтоб посмотреть, не оглянулась ли я». Теперь, когда я подозреваю Ивонн, догадывается ли Ивонн, что я ее подозреваю? От этой мысли у меня по коже побежали мурашки.

Со Стефани Гленн мы познакомились лет пять назад, когда обе писали для журнальчика под названием «Сонник», к счастью, вовремя почившего. Брент Каррузерс, кретин, которому повезло унаследовать огромное состояние, решил, что может оправдать свое существование пересмотром культурных ценностей Нью–Йорка. У него была своя теория – инвестировать во всякие необычные виды бизнеса с последующим раскручиванием их на страницах журнала.

Он начал швырять деньги направо и налево, чем привел окружающих в такой восторг, что люди даже не осознали, что он понятия не имеет о том, что делает. Журнал оказался не более чем экспериментом – а сколько разных шрифтов можно втиснуть на одну страницу, прежде чем он рухнет под грузом собственной претенциозности. После чего Брент угодил в психическую реабилитацию, а мы, выяснив, сколько именно денег было пущено на ветер, и выпустив за девять месяцев четыре номера журнала, начали искать себе новые работы. Но я успела познакомиться со многими интересными людьми, так что время было не совсем зря потрачено.

Стефани довольно скоро нашла место в «Фам» и с тех пор неуклонно шла по восходящей. Она работала пишущим редактором, имела прекрасную репутацию и уже три раза появлялась в телешоу «Сегодня». Клянусь, я без всякой зависти думала о ее блестящей карьере, пока помощник Стефани, чересчур бойкий юноша по имени Рико с двумя сережками в левой брови, вел меня в ее кабинет. Мне кажется, это самый искренний показатель того, как я отношусь к тому или иному человеку.

При виде меня Стефани выскочила из–за стола. У нее был очень симпатичный кабинет – не угловой, но соседний с ним, просторный, полный воздуха, со столом в стиле королевы Анны, свежими цветами на тумбочке и классическим видом на Лексингтон–авеню. Ай да Стефани! Она подошла ко мне, широко раскрыв объятия. Стефани – маленькая, энергичная, шумная, но это скорее действует заразительно, а не раздражает. С тех пор как мы виделись в последний раз, она сделала завивку и теперь ее голову украшала неожиданная копна светлых кудряшек.

– Мне нравится твоя прическа, – сказала я после того, как мы обнялись и она подвела меня к дивану.

Стефани, наморщив носик, ткнула себя в волосы:

– Проиграла пари.

– Хорошо хоть, тебе не пришлось бриться наголо.

Она закатила глаза:

– Я была в двух шагах от этого. Но как приятно тебя видеть. Рико предложил тебе напитки?

– Спасибо, мне не хочется. И я не хочу задерживаться, я знаю, как ты занята.

Стефани пожала плечами:

– В данный момент никто не дышит мне в затылок. Так что стряслось?

Я замялась. Мне следовало получше обдумать свою вступительную речь по дороге сюда и решить, какой именно информацией я готова поделиться со Стефани. А теперь ничего не оставалось, как пробираться наощупь.

– Ты уже слышала про Тедди Рейнольдса?

Стефани, прикусив верхнюю губу, кивнула:

– Я получила сообщение от Франчески и сначала подумала, что это – какая–то ужасная сплетня, но потом поговорила с Майком Расселом из «Пост», и он все выяснил. Это случилось прямо в вашем офисе? – я ответила кивком и Стефани передернулась. – Кто его обнаружил?

– Я.

– О, мой бог! – Стефани, еще раз вздрогнув, схватила меня за руку. – Как ты, в порядке?

Я еще раз кивнула.

– Я как раз пытаюсь во всем этом разобраться.

– Понятно.

Я сделала глубокий вдох и рискнула.

– Ивонн тяжело переживает случившееся, – я замолчала, пытаясь уловить реакцию Стефани.

Ее верхняя губа опять скрылась, когда она согласилась:

– Могу себе представить.

Я осторожно двинулась дальше:

– Я пытаюсь понять… как себя с ней вести, и я подумала, что ты работала с ними обоими здесь, в журнале, и, может быть, лучше понимаешь суть…

Стефани энергично кивнула:

– Ты знала, что они были любовниками?