Давай попробуем вместе - Елена Гайворонская

– Кто это? – Сын просунул голову в дверь комнаты. – Это папа?

В его глазах забрезжили лучики томительной надежды. Она промолчала, опустила трубку на рычажки.

– Это не папа звонил? – вновь переспросил сынишка.

– Нет. Ступай, делай уроки.

Разочарованно вздохнув, мальчик удалился.

– Когда ты скажешь ему правду? – сдвинув брови, требовательно спросила мать, строго поглядывая на дочь, сидя на диване.

Она промолчала.

– Я предупреждала: ложь не доведет до добра. Ты должна сказать ему правду, – твердо выговорила мать. – Или я сделаю это.

– Нет! – крикнула она. – Я сама.

Мать обиженно замолчала. Какое-то время стояла тишина, и было слышно, как у соседей работает телевизор.

– Ты похудела, – наконец прервала молчание мать.

– Знаю.

Будто можно не заметить, что застегиваешь ремень на две дырочки правее…

– Ты сильно похудела. Такой ты была только после родов. Это тебе вовсе не к лицу. Ты стала похожа на изможденного подростка.

– Ну уж, на подростка… – горько улыбнулась она в ответ. И все же поймала себя на том, как украдкой взглянула в зеркало на стене. Разумеется, она останавливалась перед ним каждое утро. Небрежно проводила расческой по волосам, меланхолично отмечая растущую необходимость визита к парикмахеру, механическим движением пальцев с зажатой трубочкой помады придавала поблекшим губам фальшивый блеск – вверх, немного вниз, снова чуть вверх, вниз, вбок к исходной точке… Но именно сейчас она впервые посмотрела в поймавшее время зыбкое стекло осознанно, задержавшись в нем дольше обыкновенного. Но уже в следующий миг ей стало больно и стыдно оттого, что она может не только ходить, дышать, говорить, думать, но даже вспоминать об ускользающей молодости… И что это кощунственно, потому что того, для кого все это имело бы истинный смысл, больше нет и не будет никогда…

«Как такое могло случиться с ними?!»

– Полно, – мать коснулась ее плеча, – пора подумать о сыне.

– Я только о нем и думаю, – произнесла она тихим, бесцветно-усталым голосом и, содрогнувшись от полуправды, бессильно откинулась на спинку жалобно скрипнувшего старенького кресла.

– Я вижу, – язвительно отозвалась мать. – Бегаешь черт-те где с какой-то дурацкой рукописью. У тебя что, много свободного времени? Проведи его с сыном. Подумай о нем и о себе! – неожиданно выкрикнула мать, с силой встряхнув дочь за плечи, так что голова той мотнулась. – Посмотри на себя. Нет, не отворачивайся, поглядись в зеркало! Ты что, тоже решила похоронить себя в двадцать шесть? Какой смысл? Его уже не вернешь. Да, я знаю. Это тяжело, печально. Но жизнь продолжается. И если пока не повезло, должно обязательно повезти в будущем.

– Не говори так, – встрепенулась она. – Никогда не говори, что мне не повезло. Потому что пусть недолго, но я была очень счастлива. Так, как иные не бывают за десятки совместно прожитых лет. И я не променяла бы эти наши несколько месяцев ни на что на свете.

– Ты не забыла, чем все закончилось?! О каком счастье ты твердишь? Он же был не в себе! На месте тех несчастных прохожих могли оказаться ты и твой ребенок!

– Нет, нет… – всхлипнула она. – Я не верю, не верю… Это была ужасная, нелепая случайность…

– Иногда мне кажется, – горько обронила мать, – что ты тоже немного не в себе.