Призрак счастья - Наталья Рощина

— Почему же они столько лет жили в таком равнодушии друг к другу? — недоумевая, спросила Мартова. — Это похоже на пожизненное заключение.

— Вы ведь не хотите разоблачений? Они действительно не нужны вам теперь. Скажу только, что отец лишь принимал любовь мамы. Он был верным мужем, нормальным отцом. Только в одной области он не знал себе равных — работе и страсти добиться в жизни многого, стать заметным, независимым, всемогущим. И эту программу он выполнил. Остальное его мало интересовало.

— Вы хотите сказать, что, желая сделать карьеру, Георгий Иванович мог кривить душой, поступаться принципами?

— Нет, он не поступался принципами. Потому как он брал во внимание то, что полностью соответствовало его внутреннему миру, — усмехнувшись, ответил Иван.

— Может быть, все гораздо проще? Мужчина хотел добиться чего-то в жизни, чтобы близкие гордились им и могли — многое себе позволить.

— Дорогая Аэлита Владимировна. Вы встретились с отцом тогда, когда его жизненная программа была выполнена и можно было добавить немного лирики к опостылевшему состоянию духовного плена. У каждого из нас своя судьба. Мы выполняем заданную программу. Отец мало говорил о своем детстве, родителях. Так что не могу вам рассказать ни одного эпизода, который бы повлиял на становление его личности. Мы свой путь не выбираем, а изредка пытаемся подправить. Три года жизни с вами стали попыткой отца восполнить внутреннюю пустоту. Безусловно, наше отчуждение не способствовало его покою. Все держалось на ваших с ним взаимных, искренних чувствах.

Лита покачала головой. Она не могла представить, что человек добровольно может лишать себя маленьких, банальных, каждодневных радостей, ради цели в виде славы, богатства, власти. Это не укладывалось в ее мыслях, ведь три года с нею был совсем другой мужчина. Не тот, о котором с оттенком жалости говорил его сын.

— Я знала совсем иного Мартова и хочу сохранить эти воспоминания для того, чтобы рассказывать о нем его сыну, — кусая губы, сказала Лита. — Мне будет трудно примерить все то, что я услышала, к образу моего мужа. Не вяжется никак.

— Это естественно, — согласился Иван, доставая пачку сигарет. Впервые за долгий, нелегкий разговор он решил закурить. — Вам не предлагаю, так как знаю, что вы давно покончили с этой привычкой. Мне гораздо более симпатична женщина, которая не держит в руке сигарету.

— Вы и это знаете.

— Елена Васильевна описывала вас в своих письмах. Так что мой источник информации верный. А об отце я рассказал лишь поверхностно, то, что известно мне. С мамой в откровенные беседы я вступал не часто. Мила, бывало, с нею секретничала, дочка есть дочка. Мне осталось то, в чем с годами я стал разбираться без посторонней помощи и от чего уехал подальше.

Лита все больше удивлялась тому, что происходило. Совсем недавно Попов просил ее не отталкивать Ивана, если тот пойдет на сближение. Неделю назад она чуть не поссорилась с Еленой Васильевной, начав разговор о приезде сына Мартова. И вот он перед нею собственной персоной, а она ловит каждое его слово и боится каждого нового поворота в разговоре.

Отвлекаясь от темы о Георгии, Лита решила спросить Ивана о другом. Почему он вначале посетил Юрия Семеновича, а не приехал сразу к ней? Почему, как воришка, прятался от ее глаз, и лишь наблюдательность садовника привела к тому, что начались поиски хозяина загадочного джипа?

— Иван Георгиевич, оставив тему детских воспоминаний, давайте вернемся в более обозримые времена. — Мартов снова добавил мартини в ее бокал и приготовился слушать очередной вопрос, — Отчего вы не приехали в мой дом сразу? Вы боялись, что я — мегера, которая со скандалом выгонит вас из дома, где вы росли?

— Нет. Я уже давно понял, что вы не искали от брака с отцом выгоды. В отличие от сестры я это понял, когда увидел ваше счастливое лицо в одной из газет, а не тогда когда узнал о том, как вы распорядились состоянием отца. Газетчики не давали вам покоя. Вы тогда, кажется, совершали свадебное путешествие.

— Тогда почему первый визит в этом городе вы нанесли адвокату? — настаивала Лита.

— Я не стану отвечать прямо на ваш вопрос. Скажу одно: его ответы на мои вопросы укрепили меня в желании познакомиться с вами.

Лита опустила глаза и покачала головой. Она не могла поверить, что это происходит с нею наяву. Рядом раздавался голос, точная копия голоса Георгия, и его глаза непрерывно сверлили, оценивали, анализировали. Ей казалось, что она сдает экзамен на право общаться со своим пасынком. Так ведь называется степень их родства: мачеха и ее пасынок. А кто спросил у. нее, чего желает лично она?

Посмотрев на часы, Лита поняла, что нужно заканчивать разговор. Полтора часа прошло за беседой, словно один миг. Время пролетело незаметно, но все-таки Мартова почувствовала облегчение, что скоро все закончится.

— Вы, наверное, думаете: «Слава богу, теперь я могу с чистой совестью отделаться от этого свалившегося со своими раскаяниями родственничка!» — улыбнулся Мартов. Лита мгновенно покраснела: попадание было в десятку. — Значит, я прав. Конечно, глупо было бы надеяться на то, что вам снова захочется встретиться со мною.

Лита уловила в его голосе нотки досады, грусти. Что же ей делать? Поблагодарить за вечер и расстаться с ним прямо здесь, вызвав по мобильному такси? Грубовато. Лита удивлялась, что пытается оценить и перекроить ситуацию, дабы не обидеть сидящего перед нею мужчину. Видимо, она позволила себе выпить больше нормы и стала сентиментальной, податливой, всепрощающей. Тут Лите стало стыдно за свои мысли. Получалось, что лишь в алкогольном дурмане она была способна прощать. Нет, именно в состоянии душевного покоя, мира со своим «я» и гармонии с окружающим Аэлита старалась идти по жизни. И мартини здесь ни при чем.

— Признаюсь, совсем недавно я бы не поверила в возможность такой встречи, беседы, — начала Лита, пытаясь поймать ускользающий взгляд Ивана. Он вдруг занервничал и снова закурил. — Но вы смогли все изменить.

— Мы смогли, не я. Только мы, — перебил Мартову Иван.

— Давайте не будем на этом останавливаться. — Лита вдохнула побольше воздуха и, мысленно перекрестившись, быстро произнесла: — Завтра приглашаю вас на воскресный обед в загородный дом. Наверное, вам известно, что я живу там. О квартире в городе не знаю ничего. Это ваши с Милой заботы. Одним словом, Елена Васильевна будет очень рада. Да и Жорка с удовольствием пополнит скудные ряды ваших родственников.

— Георгий Георгиевич Мартов… — Иван усмехнулся, и Лита не смогла понять чему. — Ему повезло еще меньше моего. Он не почувствовал, что такое внимание и забота отца. Меня хоть коснулось, а ему… Правда, мне кажется, что вы многое можете соединить в одном лице, и ваш сын никогда не будет считать себя обделенным.

— Сейчас трудно загадывать, да я и не люблю делать этого.

Лита поднялась и выжидающе посмотрела на новоявленного родственника.

— Вы правы. — Мартов тоже поднялся, подошел к ней ближе. Лита почувствовала смешанный запах дорогих сигарет, сладковатый запах одеколона. Почему-то только сейчас она обратила внимание на то, что ей нравится такой аромат. — Спасибо за приглашение. Я с удовольствием принимаю его. Не ожидал, что мы так далеко продвинемся во взаимопонимании в первую же встречу.