Мужской взгляд - Эрин Маккарти

– Доктор Эдкинс. Палата номер три. Доктора Хейза только что привезли.

– Как он? – спросила она, на ходу натягивая чистый халат.

Сестра едва успевала за ней.

– Не знаю. Слышала, что он потерял много крови. С ним сейчас фельдшеры. Доктор Мэтьюс в первой палате, там у больного остановка сердца. Так что вы сейчас единственный доктор в наличии.

Очень мило. Находясь в маленьком курортном городке, в больнице Акадии обычно на воскресенье оставалось минимум персонала – дежурный терапевт да две-три медсестры. Травматолог вызывался по телефону.

Она была не только наименее квалифицированным специалистом для лечения серьезных ран и повреждений, но и состояла в личной связи с больным. Точнее, в последний раз накануне вечером. Хьюстон дал это понять самым недвусмысленным образом.

Сделав глубокий вдох для храбрости, она отодвинула в сторону занавеску и решительно шагнула вслед за Ширли, многоопытной медсестрой. Два фельдшера склонились над Хьюстоном.

Высокий блондин поднял глаза:

– Привет, доктор Эй. Давненько не виделись.

– Привет, Эрни. – Во время ее дежурств в пункте «Скорой помощи» ей довольно часто приходилось общаться с Эрни и Брентом. – Ну как он?

Они отступили на шаг, давая ей возможность посмотреть самой. Она замерла, внутри у нее все сжалось. Хьюстон был без сознания, лицо неестественно бледное, одна нога замотана пропитавшейся кровью тряпкой.

Эрни похлопал ее по плечу:

– Он стабилен. Раны только на правой руке, лодыжке и голени, но кровь течет, как из зарезанного поросенка. Удачи тебе с ним.

Брент показал ей кардиограмму и измерил Хьюстону кровяное давление. Она тяжело вздохнула, натягивая резиновые перчатки. В конце концов ее инстинкты и профессиональные навыки взяли верх. Она быстро стащила пропитанную кровью майку, которой была обмотана нога раненого. Рана еще кровоточила, хотя и не очень сильно.

Ее приободрило то, что рана была только на голени, причем не такая глубокая, как могло показаться на первый взгляд. Она расслабленно опустила плечи, даже не отдавая себе отчета, в каком напряжении находилась до этого момента. Она не была уверена, что могла бы справиться с более серьезным ранением, но такие повреждения ей были вполне по силам.

– Поставь ему капельницу, пожалуйста, Ширли. Надо также определить его группу крови. Как только мы остановим кровотечение, придется срочно делать переливание. – Отметив бледность его лица и посиневшие губы, она добавила: – Принеси-ка одеяла. – Она швырнула испачканную кровью майку в мусорный ящик, бросив фельдшерам: – Вы, ребята, можете идти. Мы заберем его отсюда. Сейчас он выглядит стабильно, с учетом всех факторов. Похоже, вы доставили его сюда с рекордной скоростью.

– Надеюсь, с ним все будет хорошо, – заметил Брент, выходя из палаты.

Джози тоже очень рассчитывала на это. Казалось, только что он, такой хладнокровный и самоуверенный, поддразнивал ее и вот теперь лежит здесь, бледный и беспомощный. И вдруг ей, той, что ушла и все забыла, согласилась с тем, что они были никем друг для друга, просто сотрудниками, а она имела статус «женщины на одну ночь», захотелось погладить его волосы и коснуться его посиневших губ.

Впрочем, это выглядело бы вполне профессиональным жестом. Едва медсестра наладила капельницу, Джози расправила плечи:

– Принесите одеяла, а я достану солевой раствор, чтобы промыть рану. Она прислушивалась к неровному дыханию Хьюстона и быстро погладила его руки, оправдывая себя тем, что сделала это для предотвращения шока. Ей стало лучше, когда она убедилась, что он теплый на ощупь, а его сердце бьется ровно и стабильно.

– Все будет хорошо, ты поправишься, – шептала она, не беспокоясь больше, звучит это профессионально или нет.

Она раздвинула ему веки, чтобы проверить зрачки на расширение.

Хьюстон увидел ее и часто заморгал.

– Джози? – Голос был слабый, но уверенный.

У нее чуть дрогнула рука, когда волна облегчения прокатилась по всему ее телу. Она вдруг с обидой осознала, что у нее на глаза навернулись слезы, – она нагнулась и сердито вытерла их, чтобы он не заметил, какой глубокий эмоциональный стресс она переживала.

– Ш-ш-ш. Да, это я. Расслабься, пока мы тебе не промоем рану.

Медсестра вернулась, накрыла его толстым теплым одеялом и шепнула Джози:

– Я послала его кровь на анализ, чтобы определить группу, а солевой раствор прямо за вами.

– Отлично. – Она обернулась, чтобы взять раствор, когда он слабой рукой попытался остановить ее. – Что такое? – спросила она и, поддавшись порыву нежности, поплотнее укутала его одеялом.

– Где Тим Шейнберг?

Ее облегчение моментально сменилось обидой. Он хотел узнать, нельзя ли вызвать более квалифицированного хирурга-травматолога. Он явно не верил, что она должным образом справится с его раной. Даже раненый и в полубессознательном состоянии, он сумел задеть ее.

Она ответила, насколько удалось, небрежным тоном:

– Наверное, дома, у телевизора. Он сегодня не дежурит.

– Все равно вызови его. Сама ты еще не готова справиться с этим или просто оставаться спокойной и бесстрастной.

Если бы у него не кровоточила рана, она бы врезала ему. Ведь именно он был виноват в том, что она не была готова заниматься серьезными случаями, и по его вине она была в столь растрепанных чувствах. Это была его дурацкая идея – переспать с ним, и он, если она правильно помнит, настоял на ее воплощении в жизнь.

Джози старалась не выказывать раздражения, в особенности еще и потому, что Ширли смотрела и прислушивалась с нескрываемым интересом.

– У меня достаточно квалификации, чтобы наложить тебе швы, а это все, что сейчас требуется.

Ее сочувствие и нежность улетучились, она сменила тему, чтобы не высказать ему все, что она думает о его поведении.

– Очень болит? Мы введем тебе диаморфин. – Может, это улучшит его отношение к ней. Он застонал.

Она решила, что, по-видимому, боли усилились.

– Ширли, сходите за лекарством, пожалуйста. – Оно ему явно понадобится, пока она будет чистить и обрабатывать его раны.

К сожалению, не было времени ждать, пока подействует лекарство. Она залила раны солевым раствором и, поморщившись, стала извлекать песок и прочий мусор из них. Сейчас, когда кровотечение замедлилось, она смогла разглядеть восемь колотых ран от акульих зубов на икре, а также вертикальные порезы на голени и стопе.

При ближайшем рассмотрении самой глубокой раны она обнаружила кусок зуба. Она вынула его и бросила на стоявший рядом столик.

– Что ты там делаешь? – Он смотрел на нее, с трудом выговаривая слова. Действие болеутоляющего, которое Ширли ввела через капельницу, было заметно по расслабленной усмешке, появившейся на лице, и по взгляду, пытавшемуся сфокусироваться на одной точке.