Лейла. По ту сторону Босфора - Тереза Ревэй

Роза же была скептически настроена по отношению к туркам, считала, что потомки сельджуков способны на любое коварство. Трагическая судьба армян потрясла ее. Она не могла не переживать за сотни тысяч мужчин, женщин и детей, перемещенных в нечеловеческие условия, ведущие к гибели. Ее волновала судьба меньшинств не только потому, что Франция некогда была страной наихристианнейших королей, защитников Пап и Святого Престола, но и потому, что ее сестра была монахиней, жила в Порте многие годы и Роза понимала, что в любой день Одили может угрожать опасность.

Навстречу гостье вышла элегантная турчанка. Роза с натянутой улыбкой пожала ей руку. Француженку представили принцессе императорского дома, перед которой Роза присела в неуклюжем реверансе. В глубине души мадам Гардель была впечатлена этим знакомством. Среди приглашенных были жены и сестры представителей нового класса мусульманских предпринимателей, становление которого после падения султана Абдул-Хамида поддерживало государство. Судя по их модным нарядам, эта новая буржуазия ориентировалась на Запад.

Наступил момент, когда Зейнеп должна была обратиться к присутствующим. Чтобы привлечь внимание, женщина хлопнула в ладоши.

— Благодаря собранным во время распродажи деньгам мы можем помочь женщинам, лишенным права получить и работать по профессии. Для начала мы должны их накормить, как и во время войны. Бесплатные обеды, увы, по-прежнему забирают все наши средства…

— Нужно прекратить кормить русских, ведь не хватает средств для мусульманских беженцев! — прервала ее пожилая женщина.

— Уважаемая Ханым Эфенди, к сожалению, сейчас многие терпят нужду, — ответила Зейнеп примирительно.

— Они принесли проституцию, болезни, азартные игры и свои жуткие лотереи. Эти женщины сбивают с пути наших мужчин, которые теперь молятся на их возмутительные кабаре. В этом городе не осталось приличий!

— Турецким мужчинам не нужны русские, чтобы вести себя по-хамски, — с иронией заметила высокомерная брюнетка. — Это дикие птицы, которые именно так проводят время вдали от своих гнезд.

— Я знаю, насколько вы великодушны, Ханым Эфенди, — продолжила Зейнеп, — и уверена, что вы сочувствуете этим бедным женщинам. Горе и смятение толкают их на такие прискорбные поступки. И признайте все же, ответственность за это лежит не только и не столько на них, не так ли?

Пожилая дама упрямо дернула головой. Зейнеп закончила свою речь, перед тем как поблагодарить присутствующих и назначить следующую встречу на благотворительном ужине в июне. Роза вежливо поаплодировала. Французское посольство и религиозные сообщества поддерживали русских.

Мадам Гардель огляделась, ее внимание привлекла группа оживленно беседующих молодых женщин. В самых авангардистских европейских салонах они произвели бы фурор — обтягивающие костюмы, модные стрижки и покрытые ярким лаком ногти. Роза смутилась и нахмурилась. Они находились далеко от мусульманских кварталов, но даже здесь, в этом салоне, их отношения с греками и армянами казались весьма натянутыми. «Взвесив все, я по-прежнему отдаю предпочтение живописному гаремлику Гюльбахар-ханым», — подумала Роза.

Молодая гостья в фетровой шляпке с перьями внезапно расхохоталась. Светло-серое платье, выкройку которого Роза была бы не прочь раздобыть, сидело идеально. Даме подали сигарету, и, когда огонек зажигалки осветил ее профиль, Роза узнала Лейлу-ханым. Она была поражена. Ее сердце забилось быстрее. «Определенно, эти турчанки никогда не были такими, какими их считали европейцы. Настоящие хамелеоны», — сказала она про себя. Эта женщина совершенно не походила на ту сдержанную особу, которую Роза видела ранее. Раскрасневшаяся Лейла сыпала остротами, очаровывая собеседниц. Присутствующие в зале мужчины также подошли к группе дам. Один из них обратился к Лейле-ханым, и та скромно опустила глаза, но, по всей вероятности, ответила остроумно, потому что все рассмеялись.

Роза вспомнила, что даже Луи был очарован этой женщиной. Он всегда говорил о ней с особым волнением. Наблюдая, как в салоне, который был оформлен по западному образцу и в котором угощали алкогольными напитками, Лейла-ханым флиртует в отсутствие Селим-бея, Роза почувствовала себя не в своей тарелке. Француженка гордилась своей интуицией. Она думала, что Лейла вряд ли может быть для нее опасна. «Нужно за ней присматривать», — пообещала она себе, отходя на несколько шагов, чтобы ее не заметили.