На зависть богам - Ронда Грей

— Тебе не с-следовало брать меня с собой, тем более без приглашения.

— Обычно текст приглашений заканчивается словами: «с дамой».

— Вы слишком молоды, чтобы быть экономкой, — приторно сладким голосом заметила Джанин.

Несколько дам переглянулись между собой и захихикали.

— Я люблю молоденьких и симпатичных экономок, — медленно произнес Блэйз.

Крисси до боли стиснула зубы, готовая расплакаться и убежать.

— Я выслушиваю о вас самые поразительные истории, — продолжала Джанин.

Ее муж откашлялся:

— Джанин, дорогая, не думаю, что…

— Что Крисси на самом деле является моей экономкой? — Блэйз усмехнулся. — Да, ты прав, Дэвид. Крисси не просто моя экономка. Она…

Вновь раздались смешки, и Джанин злорадно вскинула вверх подбородок, тем самым как бы показывая гостям, что ее опасения подтвердились.

Блэйз положил свою руку на руку Крисси и лениво откинулся на стуле.

— Видишь ли, Крисси — моя невеста, и в самом ближайшем времени мы собираемся пожениться.

— Пожениться? — недоверчиво воскликнула хозяйка.

Ее муж опрокинул бокал с вином на белоснежную скатерть. Воцарилось тягостное молчание. Крисси сильно побледнела, испугавшись того небрежно-шутливого тона, с каким Блэйз сделал это сообщение.

Дэвид вспомнил, что он все-таки хозяин дома, и предложил тост за союз двух любящих сердец. Было много шуток по поводу брачных уз. Атмосфера мигом разрядилась. И только Джанин смотрела на Крисси с ненавистью, за которой, видимо, скрывалась обыкновенная женская ревность.

— Неужели вы настолько смелы, что согласились вступить в брак с таким отъявленным донжуаном? Ведь он же не пропускает ни одной юбки, — прошептала ей на ухо Джанин, когда этот самый длинный и отвратительный вечер в жизни Крисси подошел к концу. — Полагаю, что женитьба осталась для него единственной вещью в жизни, которую он еще не успел попробовать!

Крисси не осталось ничего другого, как промолчать.

— Вот к чему привели Дэвида отношения со своей секретаршей, — несколько минут спустя сказал Блэйз Крисси, когда их машина тронулась с места. — Урок для всех нас! Его первая жена была прекрасной женщиной. Но эта! Я не выношу скандальных женщин. Если она снова будет вести себя подобным образом, Дэвиду придется нанять другого консультанта для своего конного завода.

Блэйз остановил машину, отстегнул ремень безопасности и коснулся руки Крисси. Она вздрогнула, когда он обнял ее за плечи. Потом наклонился и приник к ее губам. Уже ставшая знакомой сладкая истома вдруг разлилась по ее телу.

Пальцы уверенно остановились на стройном бедре, потом стали дразняще поглаживать шелковистую теплую кожу там, где заканчивались чулки.

— Я так хочу тебя, Крисси, — прошептал он, на мгновение оторвавшись от ее губ. — Я изнемогаю от желания.

Крисси потребовалась вся сила воли, чтобы взять себя в руки.

— З-зачем ты сказал им, что мы собираемся пожениться?

— Поскольку мы женимся послезавтра, это не кажется мне преждевременным.

Крисси так и приросла к сиденью.

— П-послезавтра? Ты сошел с-с ума… Ты шутишь!

— Зачем, по-твоему, я ездил к Тео?

— Я даже не з-знаю, кто такой Тео! — огрызнулась Крисси.

Блэйз нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Он мой крестный. К кому же еще я мог обратиться, чтобы получить благословение?

— Б-благословение?

Блэйз недовольно взглянул на нее:

— Если мы будем тянуть с браком, то обо всем узнают журналисты! Рано или поздно кто-нибудь свяжется с прессой. Тебя и Рози окрестят как моих тайных любовницу и внебрачного ребенка. Я не хочу этого. Даже Тео понял, что поспешность необходима. Откровенно говоря, он так боялся, что я никогда не женюсь, что не мог даже слова вымолвить от изумления. Он, наверно, думает, что если мы будем ждать, то я передумаю. На самом деле он ошибается…

— Т-тео священник?.. — прошептала она со все возрастающим ужасом.

— Епископ. Он уже связался с местным священником, Тео хочет сам совершить обряд, наверно, в надежде придать церемонии более торжественный вид. Ты не возражаешь?

— В-возражаю? — пробормотала Крисси.

Он не смог сдержать своего раздражения:

— Сколько ты сегодня выпила? Если хочешь, у тебя может быть ослепительно-белое платье… В наши дни никто не заботится о том, чтобы только девственницы надевали белое…

— Нет, — шепотом произнесла Крисси и почувствовала, как внутри у нее что-то оборвалось. Она с трудом сдержала себя, истерический вопль готов был вырваться наружу. — Я не могу в-выйти за тебя замуж, Блэйз!

— Конечно, можешь! — Он снова завел «феррари», будто не услышав ее слов.

— Я говорю серьезно… Я не ш-шучу… Я не могу! — взмолилась она.

— Я не хочу тебя слушать! — Блэйз резко прервал ее.

Они остановились у парадной двери Холла.

— Спокойной ночи, — решительно произнесла она, спустя несколько минут после того, как они вошли в дом, и отпустила Флосс.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? — Своей властной рукой он повернул ее к себе, прежде чем она успела подняться наверх и скрыться в своем убежище.

— Н-ничего… Я просто… просто неважно себя чувствую. — И на сей раз она не обманывала его.

Блэйз ослабил руку, сжимавшую ее запястье. Легкая тень пробежала по его лицу.

— Почему ты сразу не могла сказать мне об этом?

— Я о-очень устала… все эти волнения, с-со-ры… — запинаясь выговорила она.

Какой-то блеск появился в его синих глазах. Блэйз поднял руку, желая коснуться ее щеки, и тут же опустил, так и не прикоснувшись к ней. Какую-то долю секунды он стоял в нерешительности, а потом отпустил, дав ей уйти.

Уже светало, когда Крисси наконец заснула. Проснулась она, только почувствовав, как кто-то нежно потрепал ее по плечу. Она села в постели и с изумлением уставилась на Флосс, стоявшую в изголовье кровати.

— Блэйз даже распустил рабочих, чтобы вы могли поспать спокойно, — радостно сообщила ей Флосс. — Он боялся, что они будут шуметь и разбудят вас…

Было уже больше трех часов дня.

— Блэйз? — испугалась Крисси.

— Он уехал в Лондон.

Когда Крисси спустилась вниз, она тут же направилась к телефону. Она скажет Элайн, что завтра они поженятся. Ничего, она со временем успокоится, смирится с неизбежным и вернется домой, к Стиву. Но на другом конце провода никто не брал трубку. Крисси мерила шагами комнату, не в состоянии думать ни о чем другом, кроме как о том, как ей выйти из того, мягко говоря, щекотливого положения, в которое сама себя поставила.