Третий брак бедной Лизы - Наталия Миронина

– Риточка, там я пирожки вчера испекла, с рисом и яйцом, их надо будет подогреть, я приеду помогу, – кричала в мобильный телефон Лиза, расправляя короткую фату и поправляя тонкое голубоватое платье в пол. В свадебном наряде невеста выглядела хрупкой и нежной.

Лиза и Тихон выгодно отличались от других посетителей загса.

– Да, ты была права, чем меньше помпы, тем уютнее себя чувствуешь! – Тихон скептически обозревал длинную вереницу лимузинов.

– Да, – подтвердила Лиза. – Вот мы сейчас сядем в наш скромный автомобиль и… к столу.

– Хорошо бы. – Тихон вздохнул. – Вчера поужинать мне так и не удалось!

– Почему же? В холодильнике все же было!

– Да, но тебя не было!

– Тиша, – укоризненно протянула Лиза. – Неужели разогреть мясо в микроволновке тяжело! Я вчера сама банкет на пятнадцать человек приготовила! Без всякой помощи!

– Не люблю я сам…

Лиза улыбнулась. Что-то медвежье – ленивое и барственное – было в ее муже. И это казалось таким милым, что она украдкой его поцеловала.

– Что это ты?

– Так, хороший и смешной ты у меня… Поехали, свадебный стол ждет нас.

Когда Тихон вошел в гостиную и увидел стол, он не удержался и воскликнул:

– Слушай, вот это все – ты сама?! Вчера?!

– Да, – скромно ответила его жена, – я сама. Вчера. А еще я испекла свой коронный торт. Свадебный торт у нас будет без всяких там ярусов, а такой, как должен быть – «Наполеон» по моему рецепту. Вот увидишь, как это вкусно.

– Если мне понравится – будешь готовить его каждый день! – Тихон изобразил мужа-деспота.

– Слушаюсь, – смиренно наклонила голову Лиза, словно жена-рабыня.

Кулинарным талантам новоиспеченной супруги отдали должное все гости. Стол действительно был вкусным, без ресторанной дежурности. Не было жульенов, «Цезарей», морских коктейлей, не было лоскутов прошутто с ломтиками дыни и скользкой моцареллы в коричневом бальзамическом уксусе. Зато был классический оливье с говядиной, винегрет с солеными грибами, хрустальная «лодочка» с селедкой под шубой. Были маленькие бутербродики черного хлеба с квадратиками сала и соленым огурцом. Глядя на них, мужская часть гостей тут же начинала искать взглядом «Пшеничную» или «Столичную», но находила не менее известную «Посольскую», охлажденную и уже запотевшую. Те самые пирожки с рисом и яйцом, подогретые и лоснившиеся от масла, уже лежали на большом блюде, а кулебяка с рыбой (у Лизы осталось тесто от пирожков) – на цветном подносе. Икра – исключительно для яркости стола – была затейливо уложена на гренки белого хлеба и украшена перышком зеленого лука. Колбасы, ветчина и запеченная свинина заняли дальний угол стола, освободив почетное место для дичи. Крупные ломти копченой птицы возвышались на середине стола и оттеняли своей аппетитной грубостью изящное овощное ассорти – маленькие огурчики, помидорчики, пучки резной кинзы и укропа. Лиза не поленилась и разложила по маленьким хрустальным вазочкам соленья – грибы, крошечные патиссончики, маринованный чеснок и черемшу. Большие вытянутые блюда с холодцом и рыбным заливным делили огромный стол на равные части.

Новая Лизина свекровь, дама, знающая толк в кулинарии, шепнула сыну:

– Она неплохая хозяйка, если это все она сама…

– Сама! – Тихон раздулся от гордости.

После всех поздравлений, тостов, после того, как все десять раз громко попросили поцеловаться молодых, после того, как каждая гостья выпросила у невесты рецепт теста для пирожков, после того, как отец невесты, разгоряченный, без пиджака, стал бегать с молодежью на лестничную площадку покурить, Элалия Павловна решила, что наступила пора вмешаться в праздничный вечер. Она заученным движением поправила высокую прическу, окинула взглядом гостей и провозгласила:

– Так, предлагаю танцевать и петь!

Гости на секунду притихли. Но, не обращая внимания на всеобщее смущение, Элалия села за рояль и после бравурного вступления заиграла вальс. Петр Васильевич чуть-чуть притушил огромную люстру, зажег свечи, и в этом таинственном и праздничном полумраке новобрачные сделали первые па. Тихон, хоть слегка и объелся, танцевал хорошо, это Лиза отметила сразу, и потому она расслабилась, позволила себе полностью отдаться танцу. Все гости встали из-за стола и, образовав большой круг, смотрели на виновников торжества.

– Я знаю, почему ты захотела устроить свадьбу здесь, в доме родителей – шепнул ей Тихон.

– И почему же? – улыбнулась Лиза.

– Это какой-то волшебный дом. Как будто из девятнадцатого века.

– Это мама молодец! Она выучила этот вальс к нашей свадьбе, он такой трогательный…

И действительно, музыка, под которую они танцевали, была нежной и трепетной. Гости под пристальными взглядами Чердынцевых-предков, которые смотрели на них со старых фотографий, старались не прослезиться и не расчувствоваться. Элалия Павловна, уловив настроение присутствующих, вдруг неожиданно лихой музыкальной фразой закруглила вальс и тут же заиграла старую польку. И от этой мелодии, такой простой и бодрой, ноги сами пошли в пляс, и вот уже все – и ровесники молодоженов, и пожилые гости выделывали коленца, а Элалия Павловна все убыстряла и убыстряла темп…

– Потрясающе! – воскликнул Тихон. Они с Лизой ехали домой.

– Ты о чем?

– О нашей свадьбе. О вальсе, кадрили, игре в фанты и жмурки. И твоя мать – как она играет, поет! И слушать ее так интересно. Как она смогла всех увлечь! Ни у кого, я думаю, такой свадьбы не было.

– Ну почему же, – возразила Лиза.

– У кого? – Тихон с подозрением посмотрел на нее.

– У наших прабабушек.

Лиза прижалась к мужу и устало закрыла глаза. Она сейчас очень гордилась своей семьей и особенно матерью. «Да, мама не будет печь пироги, не станет резать салат и обсуждать детские болезни. Но любому собранию она придаст блеск и… что-то наше, особое, свойственное только Чердынцевым».

Последующие после свадьбы месяцы понеслись вихрем – переезд, уборки, Ксения, которая не желала смириться с тем, что ее любимая подружка осталась на другом конце города, привыкание к новым стенам и режиму…

Лиза, которая второй раз проявила характер и отказалась брать фамилию мужа, во многих вещах шла на уступки – ей казалось, что процесс привыкания дочери и Тихона произойдет быстрее, если не будет мелких ссор. Но неожиданной проблемой оказалась каждодневная реальность – так получилось, что они с Ксенией вынуждены были полностью подчиниться укладу, заведенному Тихоном. Подъем для всех без исключения был в восемь часов. Даже если Ксения не шла в школу, ее поднимали рано утром. Робкие попытки Лизы объяснить мужу, что ребенок не высыпается, приводили к долгим обсуждениям неправильных методов воспитания. Кстати, «отбой» был не позднее десяти. Лиза, которая привыкла в это самое время возиться с дочерью, читать ей книжки, играть, просто валяться вместе с ней в постели и петь песни, вынуждена была гасить свет и оставлять Ксюшу одну. В противном случае Тихон хмурился, стучал дверьми и намекал, что он хочет спать.