Ее незабываемый любовник - Мерлин Лавлейс

Все эти часы Натали провела, копаясь в душе, мозгу и компьютере. Она отчаянно пыталась зацепиться за что-то, за что угодно, что подстегнуло бы память. Никогда в самых буйных мечтах она не могла вообразить, что память подстегнут стадо вонючих коз и сморщенный маленький человечек в широкополой фетровой шляпе. И все же стоило старому Фридриху поздороваться, как дамбу прорвало.

Картины и образы хлынули, заливая белые пятна в мозгу. Она стоит почти на том же месте. Пастух добродушно спрашивает, не заблудилась ли она. Злобный взгляд вожака. Разговор, пославший ее искать ветра в поле.

– Guten Tag, герр Мюллер. – Ее голос дрожал от волнения. – И я рада вас видеть.

Дом удивленно прислушивался. После ее ответа свел брови.

– Когда это вы встречались?

– Неделю назад! Прямо здесь, у замка! Я помню его, Дом! Помню коз, и колокольчики, и герра Мюллера, который спросил, не заблудилась ли я. Потом… потом…

Она вот-вот начнет задыхаться!

Натали остановилась и прерывисто вздохнула. Мюллер явно не понимал их быстрого обмена репликами, и она вынудила себя говорить медленнее, делать перерывы между словами, сдержать истерическую радость, так и рвущуюся на поверхность.

– Потом мы сидели на этой ограде, и вы рассказывали мне, каким был замок до того, как пришли Советы. О балах, охоте, церемонии зажжения елки в парадном зале. На нее приглашали всех из окрестных деревень. В сочельник. Э-э-э… Heiliger Abend.

– Ja, ja. Heiliger Abend.

– Когда я упомянула, что встречалась с герцогиней в Нью-Йорке, вы сказали, что помните, как она приехала в Карленберг совсем молодой. Новобрачной. Такая красивая, такая добрая и внимательная ко всем, даже к хромому мальчишке, помогавшему пасти коз.

Она снова остановилась и перевела дыхание. Теперь все случившееся на прошлой неделе, каждая деталь была словно выгравирована на стекле. Сорняки в трещинах асфальта. Сгорбленный человечек в серой фетровой шляпе, сжимавший посох скрюченными руками, описывающий былую славу Карленбергского замка.

– Потом, – снова затараторила она, – я рассказала, что ищу картину, когда-то висевшую в красном салоне. Вы пристально на меня посмотрели и спросили, почему я хочу что-то узнать именно об этой комнате после стольких лет.

Все обрушивалось на нее так быстро и яростно, и, кажется, в обратном порядке. Как DVD, проигрываемый на сверхвысокой скорости. Встреча с герром Мюллером. Поездка из Вены. Жгучее любопытство, побуждающее увидеть руины замка. Поиски Каналетто. Сара и Дев. Герцогиня, Джина и близнецы, и Анастазия, и первая встреча с Домом в Нью-Йорке.

Но тут диск резко остановился, застряв на встрече с Домом. Она так и видела его смеющиеся глаза. Ленивую улыбку. Слышала, как он небрежно отвергает дополнение и титул, дарованный ему. Это стало одной из причин, по которым она вернулась в Вену! Решила совершить дневную поездку к руинам замка Карленберг. И почему так старалась отыскать пропавшего Каналетто. Она хотела стереть с лица Доминика Сен-Себастьяна циничную улыбку! Доказать ценность своих исследований, натянуть ему нос. И кстати, возможно, отследить, что случилось с бесценным произведением искусства.

Видимо, поэтому, когда полиция пыталась определить, кто она такая и что делает в Будапеште, единственное, что она смогла вытянуть из затуманенного мозга, было имя великого герцога Карленберга.

Свирепым усилием воли она постаралась отогнать смятенные мысли и сосредоточиться на пастухе.

– Я спросила вас, кто еще справлялся о красном салоне. Помните, вы еще сказали, что несколько месяцев назад кто-то приезжал? И назвал свое имя.

– Ja.

Морщинистое лицо прорезала гримаса отвращения. Мюллер сплюнул на землю комок густой слюны:

– Янош Лаги.

До этого момента Дом внимательно слушал, не прерывая, но имя, которое выплюнул пастух, вызвало растерянный вопрос:

– Янош Лаги?

Натали бросила на него изумленный взгляд, но он вскинул ладонь, заморозив дрожавший на губах вопрос.

– Ja, – подтвердил Мюллер и продолжил по-английски с сильным акцентом: – Янош Лаги. Банкир, как он сам говорил. Из Будапешта. Кроме того, он сказал, что внук венгра, который закончил военную академию в Москве и стал младшим лейтенантом Советской армии. А я ответил, что помню этого лейтенанта.

Голос пастуха дрожал от эмоций.

– Он командовал взводом, посланным, чтобы разрушить замок после ареста великого герцога.

Дом что-то пробормотал себе под нос на венгерском. Что-то короткое, сухое. И на слух Натали, крайне неприятное. Ее так и подмывало спросить, что он знал о Лаги, но герр Мюллер как раз добрался до кульминации всей истории, которой поделился с ней менее недели назад.

– Когда я сказал все это внуку, тот пожал плечами. Пожал плечами внук этого предателя-лейтенанта, словно все это не имеет значения. И спросил, бывал ли я когда-нибудь в красном салоне.

Старик затрясся от едва сдерживаемой ярости и, подняв палку, потряс ею в воздухе:

– Я пригрозил, что огрею его по голове. Он очень быстро ушел.

– Иисусе, – пробормотал Дом. – Янош Лаги!

Натали не выдержала:

– Ты его знаешь?

– Знаю.

– Откуда?

– Объясню в машине, а ты можешь рассказать, как использовала информацию, которую сообщил Фридрих. Но сначала…

Он попытался выудить новые сведения, но, когда стало ясно, что пастух сообщил все, что знал, попытался вежливо распрощаться. К удивлению и крайнему конфузу, старик схватил его руку и поцеловал.