Как на вулкане - Джанис Мейнард

Рейчел кивнула:

— Они хотят завернуть вас в вату. Мне знакомо это чувство. У меня две сестры, и наш папа считает, будто нам все еще по десять лет и мы носим косички.

Даррен запел колыбельную. Грубоватый тенор звучал немного фальшиво, но все равно мелодично.

— Если у меня родится дочь, — сказал он, делая проигрыш на гитаре, — я буду поступать точно так же. У отцов особенное отношение к дочерям.

Аннелиз и Рейчел рассмеялась, с сожалением признавая общепризнанную истину.

Рейчел встала и протянула руки к ребенку:

— Его пора укладывать. Я лучше тоже лягу спать. На рассвете он снова нас разбудит.

Аннелиз наблюдала, как Даррен убрал гитару и обнял жену и сына:

— Спасибо за гостеприимство, мэм. Рейчел рада, что вы составили ей компанию.

— Я тоже, — сказала Аннелиз. — Я тоже.

Аннелиз прошлась по дому, выключая свет. И куда бы она ни смотрела, везде видела образ Сэма. Вот он смеется, хмурится, дразнится, соблазняет… Сэм заполнил большой дом обаянием и энергией, и вот теперь, хотя в доме трое гостей, он кажется опустошенным и несчастным.

В спальне Аннелиз стало еще хуже. Она посмотрела на кровать. Они занимались любовью прямо здесь, на этом матрасе, лицом к лицу… Теперь, когда Сэм уехал, трудно поверить, что они были близки. Прошедшие выходные кажутся сном.

Аннелиз часто фантазировала о Сэме Эли. Если бы она не бросилась на него тогда так откровенно, возможно, у них был бы шанс после, когда она повзрослеет… Ну, теперь она совсем взрослая. И Сэм в расцвете сил. И по-прежнему холост.

Ложась в постель, Аннелиз думала о женщинах, с которыми он встречался на протяжении многих лет. Каждый его роман, долгий или короткий, разбивал ее сердце. И когда Сэм снова оставался один, в ее душе зарождалась слабая надежда.

Наивная Аннелиз верила — у нее и Сэма могут наладиться отношения.

И вот, благодаря работе она получила возможность оказаться с ним взаперти на сорок восемь часов. И между ними вспыхнула страсть. Вне сомнения, они идеально подходят друг другу физически.

Но этого мало для полного счастья…

Сэм заслужил идеальную жену. Он слишком хороший человек, чтобы довольствоваться малым. И он слишком дорог Аннелиз, поэтому она не желает его терзать и разочаровывать.

Аннелиз плохо спала, а примерно в три часа ночи ее разбудил детский плач. Надев халат и тапочки, она вышла в коридор и увидела свет из-под двери гостиной.

Рейчел посмотрела на вошедшую в гостиную Аннелиз.

— Извините, — сказала она. — Я пыталась успокоить его в нашей спальне. Но у Даррена завтра очень много работы, ему нужно отдохнуть.

Аннелиз села в кресло-качалку:

— Не извиняйтесь. Я иногда брожу по дому ночью. Большинство знакомых мне женщин чутко спят.

— Я всегда считала: чуткий сон — дар Божий, готовящий нас к материнству.

Ее бесхитростное утверждение поразило Аннелиз, как удар молнии. Неужели все так просто? Правда ли, что женщины от рождения знают, как воспитывать детей? Она попыталась вспомнить свою мать, но в ее памяти не всплыли ни колыбельные, ни объятия, ни сказки на ночь… Она лишь почувствовала, как засосало под ложечкой.

— Оставьте его со мной. Вы устали. Если только вы мне доверяете, — поспешно прибавила Аннелиз. — Конечно, я чужой человек…

Рейчел закрыла глаза и вздохнула:

— Я не должна соглашаться. Бобби мой ребенок. Но я мечтаю поспать хотя бы пару часов.

— Тогда идите спать. Клянусь, я ничем ему не наврежу. Если мне не удастся его успокоить, я приду за вами.

— Уговорили. Сейчас его переодену и принесу упаковку с подгузниками.

Мать с малышом ушли, а Аннелиз подбросила поленьев в камин. Она подтащила большой диван к камину и покраснела, вспоминая, чем они с Сэмом занимались на этом самом предмете мебели. Ей было стыдно, что она постоянно вспоминала о Сэме.

Бобби по-прежнему хныкал, когда Рейчел принесла его и вручила Аннелиз колечко для зубов.

— Пусть он погрызет твердую сторону. Ему будет полегче. — Она помолчала и наморщила нос. — Вы уверены, что справитесь? С ним будет непросто.

— Не беспокойтесь. — Аннелиз взяла Бобби. — Считайте, я помогаю вам в знак солидарности. Женщины должны держаться вместе.

Рейчел устало улыбнулась:

— Я у вас в долгу.

Когда она ушла, Аннелиз посмотрела на Бобби. Его глаза опухли от слез, нос был сопливым, а щеки стали вишнево-красными.

— Бедненький. Все будет хорошо. Вот увидишь.

Она села в кресло-качалку и попыталась заставить его погрызть кольцо для зубов, но Бобби не захотел. Наконец она прижала его к груди и стала гладить по голове, хотя он сопел и извивался. По крайней мере Бобби не ревел.

Аннелиз принялась петь старую балладу Билли Джоэла — любимую песню своего отца. В конце концов Бобби глубоко вздохнул и успокоился.

Веки Аннелиз отяжелели. Она задалась вопросом, почему так боялась маленьких детей. Рейчел оказалась права — любая женщина ведет себя с ребенком исходя из инстинктов.

Неторопливо поглаживая маленького мальчика по спине, Аннелиз ощущала под пальцами гладкий и мягкий ворс пижамы. Сэм хочет троих или четверых детей. Ему нужна семья — надежная гавань, где царит покой и любовь.

Скоро родится ребенок Грейси и Гарета. Аннелиз верила — в «Вольф-Маунтин» будет часто слышен детский смех.

Нахлынула невыносимая тоска, и у нее даже задрожали руки. Она отвергла Сэма, так как опасалась неудачи. Она боялась — вдруг ей не удастся стать настоящей женщиной и хорошей матерью?

Бобби крепко спал, тихонько посапывая. Аннелиз осторожно подошла к дивану. Одной рукой подбросив пару поленьев в камин, она установила экран и взяла одеяла. Держа Бобби, осторожно-осторожно опустилась на диван, спиной к огню.

Их гнездышко у камина получилось удивительно уютным. Аннелиз хотелось насладиться новыми ощущениями и запомнить их. Но вскоре веки ее отяжелели и опустились, и Аннелиз погрузилась в сон.