Страстное желание - Дэй Леклер

Но теперь Гейб позволил себе забыть обо всем, кроме Кэт, удивляясь тому, как все естественно. В его объятиях самая красивая женщина в мире. Его жена.

Гейб медленно расстегнул корсет ее свадебного платья и спустил его с плеч. Корсет опустился на талию, приоткрыв тончайший кружевной бюстгальтер белоснежного цвета. Ее кожа переливалась нежным блеском, а пышная грудь поднималась над изящными чашечками, подобно воланам юбки. Он расстегнул бюстгальтер. Кэт была воплощением мистической женственности, волшебного очарования, похожая на полуобнаженную морскую нимфу, поднимающуюся из пены шелка и вуали.

Гейб действовал очень медленно, постепенно снимая с нее детали свадебного наряда, пока на Кэт не осталась одна лишь фата, прикрывающая мягкими прозрачными волнами ее изумительную наготу.

— Хотел бы я тебя сфотографировать, — прошептал он.

— Даже не думай. Сегодня было слишком много фотографий.

— Но ни одной, похожей на это чудо.

— Ты прав. И этого не случится.

Он улыбнулся:

— Придется положиться на память.

И вдруг с его лица исчезла улыбка и инферно вихрем закружило его в своем безумном хороводе, показывая фотографии с запечатленными на них изображениями из их будущей жизни. «Моя жена в первую брачную ночь». Кэт, беременная их первенцем. Кэт, кормящая малыша грудью. Кэт, первый раз провожающая детей в школу, со слезами на глазах. Кэт на их выпускном в школе. Кэт, держащая на руках их первого внука. Кэт с проседью в волосах, но все еще самая красивая женщина в мире.

Гейб молча разделся, наслаждаясь ласкающим взглядом ее прекрасных глаз, предвкушая начало новой жизни. Опустился на кровать и откинул ее фату, единственное, что все еще отделяло их тела друг от друга. Перед ним лежала его женщина. Его половинка, дарованная ему судьбой. И он с благодарностью принял этот дар, с наслаждением вкушая каждое мгновение этого невероятного сладостного ощущения.

Когда Кэт оказалась в его объятиях во второй раз, он уже знал, как доставить ей большее удовольствие. Он уже обнаружил многие ее секреты, впрочем, и она хорошо изучила его тело. И от этого каждая их ласка стала еще более значимой.

— Гейб… — Кэт улыбнулась, пробегая языком по его плоским мужским соскам, вызывая у Гейба опасение, что он вряд ли выдержит много дольше. — Я знаю, чего хочу на этот раз.

— Скажи мне, что того же самого, как в прошлый раз, — простонал он.

Она соблазнительно улыбнулась, заставив инферно совершить внутри его очередной переворот.

— Это тоже. Но еще… — Она поцеловала его в ухо и прошептала предложение, от которого у Гейба перехватило дыхание. — Можем попробовать?

— Все, что угодно, — пообещал он.

— Это может оказаться не быстро.

— У нас впереди вся ночь. Черт, у нас впереди еще и завтра, если столько времени нужно тебе.

— Не исключено.

В последний раз они занимались любовью поздно ночью, когда в комнату через приоткрытые шторы проникал серебристый лунный свет. Кэт приникала к нему всем телом, дрожа от каждого его прикосновения. Воздух спальни был насыщен страстью и желанием, казалось, его можно было попробовать на вкус. И Гейб пробовал Кэт. Она была сладкой и терпкой одновременно. Словно он открыл для себя идеальный вкус, созданный эксклюзивно для него.

Он ласкал языком ее грудь, словно собирая с нее сладчайший нектар. А биение ее сердца и приглушенное дыхание придавали этому вкусу новые нотки. Ее кожа напоминала ему мед, растекающийся теплом под его пальцами и умелым языком. Наконец он приник к центру ее женского естества, сладкого и терпкого. И это невозможно было сравнить ни с чем, испытанным им раньше. И все это несметное богатство принадлежало его жене. Только его жене.

И он погрузился в нее, позволив себе полностью отдаться ощущениям, почувствовать себя удивительно живым. Начинать и заканчивать. И начинать снова. Ее крики разрывали ночную тишину, пронзая темную ночь тысячами светящихся искр. И он снова входил в нее, соединяя их тела, превращая их в единое целое, словно именно так они и были созданы для существования на земле.

И даже после оргазма все не заканчивалось. Она поворачивалась к нему, прижималась всем своим теплым телом. Главные слова вертелись на кончике его языка, слова, готовые сорваться в каждый миг, когда они были вместе. Он почти произнес их, но все-таки сдержался. Они зависли между ними, как последний защитный барьер. Но это не могло изменить того, что Гейб наконец осознал. Осознал глубину своего чувства к Кэт. Осознал то, что это и есть его настоящая жизнь. Навсегда.

Он нежно коснулся ее руки и сжал ее в кулак. Затем соединил свой указательный палец с ее, позволив своему сердцу прошептать слова, которые не решился озвучить голос.

— Моретти.

— Гейб? — Голос его сестры звучал непривычно напряженно, что заставило Гейба моментально насторожиться.

— Я только что кое-что узнала об ожерелье мамы. — Она замолчала, словно собираясь с силами. — Ты знал, что оно у Данте?

Гейб похолодел.

— Черт, подожди. Какого черта оно у них делает?

— Кэт отдала его Франческе в день вашей свадьбы. Судя по твоей реакции, ты об этом не знал.

— Нет, черт возьми. Я даже не знал, что оно было у Кэт с собой. — Хотя он начал припоминать, что в брачную ночь она пыталась заговорить с ним об ожерелье. Что она собиралась сказать? — Почему она не отдала его мне?

В трубке снова повисло молчание.

— Может, из-за того, что это — подделка. По крайней мере, так считают Данте.

Гейб почувствовал, как холод ужаса сковал каждую часть его тела.

— Подделка… — глухо отозвался он.

— Ну, не совсем. Но Франческа сказала, что некоторые камни фальшивые.

— Они были настоящими, когда я продавал украшение Матильде. Мы отдавали его на экспертизу.

— Теперь все изменилось. Послушай, они наняли частного детектива. Судя по всему, он сумеет докопаться до истины.

— А Кэт знала о фальшивых камнях, когда отдавала его? — Не дождавшись ответа от сестры, Гейб повысил голос: — Отвечай, Люсия. Она знала, что ожерелье поддельное?

— Прости, Гейб. Да, знала. Что ты теперь будешь делать?

— Докопаюсь до истины сам.

— Не сделай ей больно!

— Постараюсь, — отрезал он.

Черт. Черт. Черт. У него почти получилось. Впервые в жизни он доверился кому-то. Сумел поверить в сказку, существование которой отрицал.

Это все из-за ее глаз. Милых, невинных глаз, глубоких и чистых, как горные источники. Она казалась такой искренней. Такой открытой. И еще это инферно. Она тоже прошла через боль и через предательство, и от этого они стали еще ближе. Несмотря на тени прошлого, они доверились друг другу. Сердцем и душой.