Такая разная любовь - Маргарет Пембертон

Джералдин вышла из сада и брела теперь по парку к гигантскому дубу. Никто не мог в точности сказать, сколько этому дубу лет, но Джералдин нравилось думать, что его посадил Френсис Шерингем, сумевший обратить на пользу расположение королевы Елизаветы, дабы приумножить свои богатства и в 1603 году построить Сидар-Корт.

Лабрадоры бодро бежали впереди, и Джералдин криво усмехнулась. Из-за новой страсти Френсиса ей придется здорово потрудиться. Что ж, не так уж это и плохо.

«Кит Армстронг горит желанием записать Кики, причем его интересуют именно те песни, которые сочинили вы сами. — Френсис с воодушевлением объявил, что у Кики есть все шансы начать успешную сольную карьеру и что он, как продюсер, собирается сделать для этого все возможное. — Нам понадобится много песен, Джералдин, милая. Это ведь будет несложно, правда?»

Юбка сковывала движения, но Джералдин все-таки залезла на дерево и устроилась на исполинской ветке — в своем излюбленном убежище, среди листвы. Если бы не это последнее увлечение Френсиса, они давно могли бы отправиться в Индию.

Легкий летний ветерок взметнул ее волосы, цепляя тонкие пряди за ветки и листья над головой. Ловким движением Джералдин скрутила волосы в тугой блестящий узел на затылке, следя глазами за машиной, появившейся на заброшенной дороге немного в стороне от парка.

Это был красный «ягуар» Френсиса, и сердце Джералдин глухо заколотилось. Френсис отлично знает, где ее искать. Собаки устроились на траве, оставив всякую надежду на продолжение прогулки, и Джералдин с удивлением поймала себя на мысли, что сейчас она похожа на настоящую хозяйку Сидар-Корта, а ее кузен — на случайно забредшего гостя.

Еще со времен обучения в Оксфорде Френсис предпочитал жить в своей холостяцкой квартире в Лондоне, недалеко от того места, где поселилась Джералдин с подругами. Конечно, через три года, когда состоится свадьба, придется подыскать что-нибудь посолиднее, но в любом случае лондонская квартира не станет основным обиталищем супругов Шерингем. Дядя Пирс уже торжественно объявил, что со дня свадьбы молодые могут считать Сидар-Корт своим домом.

— Это потому, что он хочет сложить с себя все заботы об имении, — сухо заметил Френсис.

— Я позабочусь о Сидар-Корте, — заверила его Джералдин, хорошо понимая, что именно на это дядя и рассчитывал. Он хотел видеть ее хозяйкой Сидар-Корта, и в этом их желания совпадали.

Пока что Джералдин в отличие от трех ее подруг ничем не занималась. Примми каждое утро выходила из квартиры в восемь тридцать, чтобы успеть на автобус и добраться к девяти до Хановер-сквер. Обычно она возвращалась домой в полседьмого, но нередко задерживалась до десяти тридцати, а то и до одиннадцати. Артемис в девять пятнадцать отправлялась пешком в школу моделей Люси Клейтон, расположенную неподалеку, а вечером возвращалась домой, чтобы неторопливо, со вкусом принять ванну, прежде чем выйти куда-нибудь с Джералдин и Кики, если, конечно, Кики бывала дома. Она редко продирала глаза раньше одиннадцати часов, а потом у нее вечно находились какие-нибудь важные дела или намечались судьбоносные встречи. После выступлений с «Атомз» возвращалась она, как правило, поздно. Так что из всех четырех подруг только у Джералдин не было устоявшегося распорядка дня.

Сидя верхом на ветке, Джералдин повернулась, чтобы сразу же увидеть Френсиса, как только он появится из-за деревьев. Конечно, последние две недели Джералдин готовилась к празднованию помолвки и скучать ей было некогда, но когда все наконец закончится и Френсис будет по-прежнему пропадать в «Тин-Пан-Алли», заводя все новые и новые знакомства, время снова потянется слишком медленно и Джералдин придется подыскать себе какую-нибудь работу.

Трудность заключалась в том, что страстного желания работать она не испытывала, поскольку финансово была вполне обеспечена, а честолюбием никогда не отличалась. К тому же Джералдин не хотелось, чтобы работа мешала ей проводить время с Френсисом. Почему бы не стать помощником или ассистентом фотографа? — лениво подумала она. Вечером здесь будет Бейли, а он наверняка поможет подыскать работу. В конце концов, можно последовать примеру великого множества свежеиспеченных выпускниц и найти себе место секретарши в каком-нибудь рекламном агентстве.

Френсис неторопливо вышел из-за деревьев, собаки тут же бросились к нему, бешеными прыжками выражая свой восторг, и Джералдин мгновенно оторвалась от размышлений о том, как скоротать время до поездки в Индию.

— Привет! Я здесь! — позвала она, хотя Френсис и так уже шагал по высокой траве к дереву. Руки он держал в карманах измятых бархатных брюк ярко-красного цвета. Пурпурная рубашка с розовой отделкой выделялась таким же восхитительно ярким пятном, а светлые волосы, блестящие и шелковистые, как у девушки, спускались пышными волнами на плечи.

Могучий дуб издавна служил местом их встреч. Еще детьми они привыкли прятаться в его ветвях. Обычно Френсис взбирался наверх и устраивался рядом с Джералдин. Но на этот раз он остался внизу. Собаки с заливистым лаем бегали вокруг, рассчитывая на продолжение прогулки.

— Брюки совершенно новые, — объяснил он извиняющимся тоном. — Это творение Осси Кларка. Боюсь, я порву их, если полезу наверх. Так что придется тебе спуститься.

— А Осси сегодня придет? — поинтересовалась Джералдин. Вместо того чтобы лезть вниз, она решила спрыгнуть прямо в объятия Френсиса.

— Обязательно придет, и Селия, и Элис.

Осси Кларк, модельер высокого класса, обслуживал исключительно избранный круг «золотой молодежи». Селия приходилась ему женой, а Элис Поллок — деловым партнером. Если они придут, прикинула Джералдин, то наверняка появится и их близкий друг Дэвид Хокни, художник; можно будет попросить его написать портрет жениха и невесты.

— Вот и прекрасно, — откликнулась она и, не сказав больше ни слова, соскользнула с ветки.

Этот маневр застал Френсиса врасплох. Он успел подхватить Джералдин на руки, прежде чем она коснулась земли, но не сумел удержать равновесия и опрокинулся навзничь вместе с кузиной.

Некоторое время он лежал неподвижно, сжимая в объятиях Джералдин и не пытаясь подняться на ноги. Джералдин, которая именно этого и добивалась, тоже не шевелилась, вполне довольная своей позой.

— Я люблю тебя, Френсис, — прошептала она, когда лабрадоры принялись заинтересованно их обнюхивать, желая выяснить, все ли в порядке.

— Я знаю, — отозвался он, отталкивая одну из собак. — Я тоже тебя люблю. — В глубине его глаз вспыхнули знакомые веселые искры.

Собаки неохотно побрели прочь и с ворчанием устроились неподалеку, а Френсис перевернул Джералдин на спину и жадно поцеловал в губы.

— Сколько лет мы встречаемся под этим деревом? — спросила Джералдин. Их головы были так близко друг от друга, что губы почти соприкасались.

Френсис нахмурился, изображая глубокое раздумье.

— Двенадцать? Тринадцать?

— А мы когда-нибудь занимались здесь любовью?

Френсис рассмеялся: