Женское счастье - Елена Рахманова

– Естественно, – с тяжелым вздохом откликнулась Татьяна.

– А тут появился я и предложил ей хорошие деньги за участок с домом-развалюхой, – продолжил Гоша.

– Хорошие деньги – это столько, сколько он сейчас действительно стоит? – напрямую спросила его собеседница.

Гоша слегка замялся, пытаясь сформулировать ответ.

– Ну, таких деньжиц у меня отродясь не водилось, – наконец признался он. – Но во всяком случае больше, чем старуха могла бы получить при любом раскладе. – Гоша усмехнулся. – Особенно если бы на нее вышли ребятки вроде нынешних.

– И?

– Что – и? – спросил Татьянин собеседник.

– И чем все это кончилось для Натальи Семеновны?

Вот на этот вопрос Гоша мог ответить с легким сердцем, поэтому довольно произнес:

– Была принята станичными родственниками, которых я помог ей разыскать, с распростертыми объятиями. Там она уже не старушка, каких много, а столичная жительница, да еще при деньгах!

– Откуда вам это известно? – усомнилась Татьяна.

– Она мне письмо прислала, в котором благодарила, что я ей так помог на старости лет. Вот!

У Татьяны отлегло от сердца. Она даже позволила себе рассмеяться.

– Теперь понятно, почему вы все время сбивались и обращались ко мне то на «вы», то на «ты»… А палочка, что вы постоянно грызете, что-то означает? Очень уж у вас с ней, простите, бандитский вид.

Гоша вытащил изо рта измочаленную на конце веточку и бросил через открытое окно на улицу.

– Это я так от сигарет отучаюсь. Один приятель посоветовал.

– И помогает?

– Вроде да.

Татьяна рассмеялась неизвестно чему. И вдруг одна мысль снова заставила ее насторожиться.

– Но ваша цепь… золотая, вы же не покупали ее специально, чтобы походить на настоящего бандита?

– А она и не золотая вовсе, – ответил Гоша. – И, честно говоря, очень меня раздражает. Подарю-ка я ее Моте, так сказать, в ознаменование заслуг перед местным обществом. Что скажете?

– Думаю, Моте пойдет, – снова, уже облегченно, рассмеялась Татьяна. – Только вдруг не налезет?

– Вполне возможно, но попытаться стоит…

Степаныч с собаченькой добрался до них, когда на небе уже высыпали звезды. Оба еле передвигались от усталости, от сытости обоих клонило в сон. Страж порядка раскланялся с дамами, обменялся рукопожатиями с мужчинами и наотрез отказался от угощения. Сказал, что зашел, только чтобы выразить Гоше с Василичем свою благодарность за содействие, и прочее, и прочее.

– Один бы я ни за что не стал ввязываться в эту историю, – честно признался он.

Татьяна осмелела настолько, что даже чуть ткнула Гошу локтем в бок.

– Давайте, чего же вы ждете?

Он недоуменно посмотрел на нее:

– Вы о чем?

– О цепи!

– А-а…

Гоша снял с себя «бандитское» украшение и торжественно произнес:

– Учитывая бесстрашие и инициативу, проявленные отважной Мотей…

– Матильдой фон Оффенбах, – счел нужным уточнить в такой ответственный момент Степаныч.

– Матильдой фон Оффенбах, – повторил за ним Гоша с самым серьезным выражением лица, – в схватке с бандой преступников, позвольте отметить ее славный подвиг ценным подарком!

Степаныч благосклонно кивнул. Мотя, прекрасно понявшая, что обращаются именно к ней, вся как-то сразу подобралась и села по стойке «смирно».

Слава богу, цепь налезла и торжественный момент не был испорчен. Овчарка даже попыталась скосить глаз на украшение, но объемы не позволили.

– Служим хорошим людям! – за обоих ответил Степаныч, отдавая честь. – Большое спасибо. А теперь, как говорится, пора и на боковую. Всего вам хорошего.

Напутствуемые добрыми пожеланиями, милиционер с собакой отправились домой. Всем показалось, что вышагивают они по улице не в пример горделивее и самоувереннее, нежели прежде.

Им тоже пришла пора прощаться. Неизвестно почему, но Василич со старушками направились к калитке, а Гоша с Татьяной – по тропинке, что вела к ныне не существующему забору.

Оба интуитивно определили место, где предстояло остановиться, пожелать друг другу спокойной ночи и… и расстаться до завтра?

– Знаете, Таня, – он впервые назвал ее по имени, – как вы относитесь к тому, чтобы я иногда подвозил вас до станции? Когда нам будет по пути…

Все это Гоша произнес, устремив взгляд вверх, словно его больше интересовали звезды на небе, чем ответ собеседницы.

– Почему бы и нет? – тихо ответила Татьяна, внимательно изучая сорванный лист бузины, даже поднесла его ближе к лицу. – Я согласна… Но только если нам действительно будет по пути! – поспешно добавила она.

«Будет, будет нам по пути, – мысленно обрадовался Гоша. – Кто же, кроме меня, поможет такой… такой симпатичной женщине!»

– Значит, договорились, – сказал он вслух и протянул руку.

Татьяна протянула свою и увидела, как та буквально утонула в его широкой мускулистой ладони. «Боже, словно птичья лапка, – умилился Гоша. – А сумки таскает, что иному мужику не поднять. Вот, оказывается, какой бывает бабья доля». Но слово «бабья» как-то не шло к стоящей перед ним женщине – трогательно смущенной и отчего-то радостно улыбающейся.

– Решено, беру над тобой шефство, – твердо произнес Гоша в полной уверенности, что ведет мысленный диалог с самим собой.

И только когда Татьяна тихо ответила, что не возражает, понял свою оплошность. Впрочем, оплошность ли?

– Спокойной тебе ночи, – сказал Гоша, понимая, что нелепо снова переходить на «вы».

– И… тебе спокойной ночи, – ответила Татьяна, вмиг ощутив себя из-за этого «тебе» очень современной и раскрепощенной женщиной.

Назад к дому она летела как на крыльях, ни разу не споткнувшись и, кажется, даже не задев ни веточки, ни сучочка.

Мама и ее подружки сидели перед телевизором на террасе и вместо любовного сериала смотрели боевик. Только верная себе Анна Дмитриевна все время считала, сколько крутых парней ввязались в перестрелку и скольких уже убили. Иногда последних оказывалось гораздо больше, чем первых. «Вот оно, тлетворное влияние Запада в лице Севы», – усмехнулась Татьяна и мышкой прошмыгнула в свою комнату. Там, на старом цветастом диване, она собиралась погрузиться в свой сказочный мир, который сегодня обещал преподнести ей сюрпризы…

В воображении крутилась одна и та же сцена: они с Гошей у невидимой черты, разделяющей их участки. Какое же это было увлекательное занятие – по секундам воспроизводить в памяти то, как происходило их прощание! Боже, как он произнес «спокойной тебе ночи»! А с каким романтическим видом смотрел на звезды! А как при этом вздохнул!..