Терракотовые пески - Вайолет Уинспир

Они молчали оба, и Жанна смотрела вдаль на тени, падающие на пески. Казалось, что воздух дрожит от какой-то странной вибрации. Ей завладело ощущение безвременности. Тишина время от времени прерывалась отдаленным воем шакалов и потрескиванием веток тамариска в костре, посылающем в небо запах ароматного дыма и столпы искр.

Ночь была полна очарования, чувства свободы и страсти — такой же чистой, как звезды. Бесконечно далекие, они казались близкими, как тогда, на мечети.

Дон Рауль сравнил пустыню с женщиной, и она действительно напоминала женщину, закутанную в шифон, затканный драгоценными камнями.

— Как тихо, — прошептала Жанна. — И все равно в душе ощущаешь что-то важное, близость к самой сути.

— После этого ночь в городе кажется уже искусственной, не правда ли? Свет неона, высокие здания, пары, которые ищут забвения в грязных бистро, где из усилителей звучит джазовая музыка. Человек создал цивилизацию и теперь недоволен.

— И тем не менее все уверяют, что прогресс необходим! — воскликнула Жанна.

— Прогресс стал работать против человека, который уподобился змее, кусающей собственный хвост, — возразил Рауль.

— Я могу понять, почему вы так охотно возвращаетесь в пустыню, сеньор.

— Только здесь можно слушать тишину. Нет звуков транспорта, грохота рушащихся зданий и возводимых небоскребов.

— Может быть, вы старомодны, сеньор?

— Я знаю, что для меня предпочтительна свобода, которую дает пустыня, но вам-то это все в новинку. Вы очень молоды и незащищенны. В городе люди проходят не замечая друг друга, они боятся сблизиться, потому что это предполагает включенность в надежды и нужды других. Вы как котенок среди тигров, Жанна Смит. — Он засмеялся. — Но даже котенок обладает смелостью. Вы наблюдали, как маленький пушистый звереныш залезает на высокое дерево исключительно из любопытства?

— И что?

— Вот так и вы решились уехать за тридевять земель, да еще с таким типом, как я.

— А что вы за человек… на самом деле?

— Вы спрашиваете о моей личной жизни?

— Нет. Как я могу?!

— Можете, — лукаво сказал Рауль. — Признайтесь, вы ведь опасаетесь, что дома у меня гарем.

— Почему?

— Потому что коль скоро у меня есть гарем, то вы можете стать одной из наложниц.

Затаив дыхание, несколько напуганная его словами, Жанна пристально смотрела ему в лицо. Рауль расхохотался, и ей захотелось ударить его, потому что он чуть не заставил ее поверить в очевидную глупость.

— Вам доставляет удовольствие потешаться над моей наивностью, не так ли? — Щеки у нее горели. — От вас всего можно ждать. Вы невозможный человек.

— У меня все основания считать и вас таковой. Вы совершенно необычная девушка.

— Я понимаю, что для вас непривычно встретить девушку моего возраста, у которой никогда не было бойфренда.

— Опасное положение дел! — возопил он. — Вы уже созрели для того, чтобы влюбиться — хотя бы из простого чувства любопытства. А у меня в Эль-Амаре есть красивый молодой кузен по имени Ахмед. По-арабски это означает «достойный похвалы».

— Вы считаете, что девушкам нравятся лишь красивые лица?

— Иногда они так ослепляют, что другие качества становятся не важны.

Жанна не решалась посмотреть в лицо дона Рауля, освещенное неверным светом костра, хотя уже давно знала и любила каждую его черточку. Теперь ей нравилось даже выражение глубокого изумления и иронии, которое появлялось в его глазах, когда она по молодости решалась спорить с ним.

— Я не буду притворяться, что знаю мужчин, сеньор. Я восхищаюсь интересными людьми, но знаю, что мужчин-то уж точно привлекают красивые, а не ординарные лица.

— Напрашиваетесь на комплимент, Жанна?

— Отнюдь нет. — Она негодующе посмотрела на Рауля. — Лести я предпочитаю правду, и мне не хочется услышать сладкий обман. Я обыкновенная… вот у донны Рэчел прелестное лицо. Она похожа на Мадонну.

— Вы тоже мне кое-что напоминаете.

— Котят?

— Золотую мимозу на фоне бледной стены. Вы не красавица, в классическом смысле, но и не серая мышка. В вас есть что-то индивидуальное — из-за мадам Нойс это качество терялось, пока я не увидел вас в кустах мимозы. Вас можно было бы и не заметить, если бы не огромные глаза. Они становятся почти синими, когда вы испуганы. Почему вы выглядели как потревоженная лань?

— Вы знаете ответ на этот вопрос, дон Рауль.

— Правда? Я показался вам опасным?

— Отчасти.

— Что еще? Ну же, я настаиваю на ответе.

— Вы сказали что-то донне Рэчел, и она заплакала.

— А! Хотите знать, что я сказал ей?

— Нет.

— Я сказал ей, что она не пострадает из-за глупости сестры. Что принцесса Ямила не распространит свой гнев на других членов семьи Джойосы, я за этим прослежу.