Таинственный пруд. Том 2 - Виктория Холт

— Если бы только…

Я умоляюще взглянула на Бена. Я знала, что он собирается сказать, и слушать это мне было невыносимо.

— Наверное, теперь ты отправишься домой? — спросил он.

— Мне придется дождаться рождения ребенка…

Он осмотрелся.

— Просто не знаю, как ты будешь в таких условиях…

— Все будет в порядке: не я первая…

— Ладно, есть миссис Боулз, а кроме того, я опять вызову сюда доктора Филда! Он некоторое время поживет у меня.

Я улыбнулась.

— Ты забываешь, Бен, что все это не имеет ничего общего с тобой…

— Твои заботы — мои заботы!

— А как дела с золотом?

Бен ничего не ответил, лишь печально смотрел на меня. Я сказала:

— Все здесь очень добры ко мне…

— Я позабочусь о том, чтобы все было сделано… Все, что только возможно сделать!

— Спасибо, Бен, очень мило, что ты зашел.

— Ты говоришь так, будто я такой же, как все остальные!

— Так оно и есть, Бен!

— Я поговорю с тобой позже, ты еще не оправилась от потрясения…

Я поблагодарила его, и он вышел…

* * *

Джервиса похоронили на местном кладбище. Хоронили его как героя. Из Уоллу приехал священник. Все это глубоко тронуло меня. По одну сторону от меня стояла Морвенна, по другую — Джастин. Я присутствовала здесь как трагическая фигура — вдова, ожидающая рождения ребенка от человека, который умер героической смертью и которым восхищались все до единого.

Очень трогательные слова произнес священник: «Его смерть является примером высшей жертвенности. Его друг оказался в опасности. Никто не мог ожидать от него столь рискованного поступка, но он не колебался. Они вместе отправились в эту страну, они трудились рука об руку, они были друзьями…» И я вновь припомнила, как они сидели за карточным столом, глядя друг на друга: Джервис, с лица которого исчезло обычное выражение беззаботности, пылающий гневом; Джастин, сжавшийся от страха; Джервис, хватающий Джастина за шиворот и встряхивающий его, как щенка…

«…И нет большей любви, чем любовь человека, положившего жизнь свою ради друга», — завершил священник, и я увидела, что многие из присутствующих не скрывают своих слез.

Похоронили Джервиса неподалеку от останков Дэвида Скэллингтона, и я подумала, что теперь уж он никогда не вернется домой и никогда не сколотит себе состояние, в чем был так уверен. Бедный Джервис! Он всегда проигрывал…

* * *

К огромному сожалению Лиззи, Морвенна уехала из Голден-холла. Лиззи часто посещала меня, всякий раз принося подарки для будущего малыша. Она очень беспокоилась за меня.

— Анжелет, ты должна переехать отсюда в холл и родить ребенка там!

— О нет! Спасибо за беспокойство, но это невозможно. Мне очень приятно, что ты беспокоишься за меня, и вообще…

— Но я хочу, чтобы ты переехала к нам, — настаивала она, и ее глаза наполнились слезами. — Я очень люблю малышей!

— У каждого человека должен быть свой дом, Лиззи! Мы не должны жить в чужих домах.

— Тебя просит переехать Бен! — она победно улыбнулась. — Он обещает уговорить тебя.

— Я не могу, Лиззи.

Она оставила этот разговор, хотя, по ее мнению, желания Бена являются законами.

Я подолгу разговаривала с Джастином и Морвенной.

— Мы собираемся домой! — радостно заявила Морвенна. — Мы уже решили, правда, Джастин?

Я написала родителям, они будут рады. Мы хотим взять с собой и тебя, Анжелет!

Я бросила взгляд на свой увеличивающий с каждым днем живот.

— Мы тебя подождем! — заметила Морвенна. — Мы уже все обдумали! Мы не уедем, пока ты не родишь ребенка, а потом придется подождать, пока малышу не исполнится месяцев шесть.

— Итого, почти девять месяцев? Так долго ждать? Лучше поезжайте сейчас, я сама доберусь до дома.

— Ну, разумеется, мы тебя подождем, правда ведь, Джастин?

Понимаешь, когда знаешь, что все равно уедешь — ждать легче! Ты считаешь дни, ты их вычеркиваешь, когда они проходят, и знаешь, что отъезд все ближе. Ужасно, когда не знаешь, сколько все это продлится! Мы можем подождать девять месяцев, правда, Джастин?

Джастин ответил:

— Да, конечно, мы подождем!

Мы не собираемся бросать тебя здесь, Анжелет, вернемся все вместе. А пока я подберу себе напарника для работы.

— Ах, Джастин, неужели ты спустишься туда снова, после всего случившегося?

— Мне кажется, я знаю, в чем было дело: слишком влажное место, и дерево подгнивало. Знаешь ли, со временем начинаешь разбираться в таких вещах и дважды не ошибаешься!

— Я знаю, как вы стремитесь побыстрее уехать после всего, что произошло… В особенности Джастин. Пожалуйста, не беспокойтесь за меня, я справлюсь!

Но они не желали и слушать меня. Позже я поговорила с Джастином с глазу на глаз. Он сказал:

— Мне ужасно стыдно! Ты одна из всех можешь понять, как мне стыдно!

— С этим все кончено, Джервис мертв. Только три человека знали, что происходило в ту ночь. Нельзя без конца думать об этом.

— Мы не перебросились ни единым дружеским словцом с тех пор, как это произошло! — продолжал он. — Он презирал меня, я знаю! Это читалось в его глазах…

— Да, — сказала я, — шулерство он считал смертным грехом. Карты были манией Джервиса.

— И многие из нас…

— Ты собираешься бросить их?

Он посмотрел на меня беспомощным взглядом. Я сказала:

— В Англии отец Морвенны найдет для тебя неплохое место.

— Я знаю и собираюсь попробовать… Я чувствую, что мне никогда не забыть о случившемся! Это было так благородно с его стороны!

— В Джервисе было много благородства…

— О да! Он ненавидел меня, презирал и был совершенно не обязан спускаться в эту шахту. Если бы он не сделал этого, сейчас он был бы жив, а на его месте лежал бы я… Почему он так поступил? Он ведь знал, на какой риск идет!

— Джервис любил рисковать!

Он был азартным игроком до мозга костей и считал, что может выиграть… он всегда так считал. Он шел на самые крупные ставки, но на этот раз он рискнул совсем по другой причине, не ради выигрыша… а ради чужой жизни…

— И проиграл, — обронил Джастин.

— Нет, выиграл: он спас твою жизнь, Джастин! Джервис играл на эту ставку…

Я отвернулась, чтобы скрыть волнение.

— Ах, Анжелет, как мне жаль! Это мне следовало погибнуть, я недостоин жизни!