Бегство от страсти - Барбара Картленд

— Что я вам говорила? — сказала она. — И не нужно было торопиться. Я же знала, что вам не захочется идти сюда, когда в столовой такая компания.

— Он шлет вам привет, — улыбнулась Флер. — И хочет зайти к вам.

Так и будет, — одобрительно заметила миссис Митчэм, — и Норман мне в этом не помешает. Мне всегда нравился этот парень — вероятно, потому, что он скверный мальчишка. Все Эшвины испорченные, а этот еще хуже других.

— В каком смысле?

— Известно в каком — карты и женщины, но он всегда был любимым кузеном Синтии. Они вместе росли. Я часто думала, что у нее к нему слабость. Во всяком случае, он постоянно бывал здесь, когда Синтия вышла за Нормана, а когда она уехала, он стал между ними кем-то вроде посредника. Норман его не выносит, впрочем, он мало кого выносит. Меня его симпатии и антипатии не волнуют. Ступайте вниз и скажите Энтони, что я хочу его видеть.

— Он еще не пообедал.

— Ну ладно, времени достаточно. Я слышала, его люди расположились в амбарах за гаражом. Самое подходящее место, он-то здесь все знает.

— Он, безусловно, знает достаточно, чтобы чувствовать себя как дома. Он сказал, что всю дорогу мечтал о рюмке портвейна.

— И насколько я его знаю, он на одной не остановится. Я хочу его видеть — поболтать с этим молодцем для меня как свежего воздуха вдохнуть. Позвоните.

Флер нажала кнопку звонка, вошла горничная.

— Ступайте вниз, Эванс, и скажите Бархему, что я приглашаю джентльменов пить портвейн у меня, — приказала миссис Митчэм. — И передайте ему, чтобы никаких отказов.

— Слушаю, мадам.

Эванс недовольно фыркнула, и Флер поняла, что она не одобряет такого легкомыслия. Эванс по-своему обожала миссис Митчэм и всячески ревновала, когда кто-нибудь другой что-то делал для нее.

Она и Флер приготовилась считать врагом, но, обнаружив постепенно, что та не собирается вмешиваться во что-либо, связанное до здоровьем хозяйки, снизошла до некоторой любезности.

— И еще, Эванс, — закричала миссис Митчэм, когда горничная уже выходила, — дайте мне пудреницу и шкатулку с драгоценностями. Надо мне себя немного приукрасить. Впрочем, вряд ли он станет на меня глядеть, когда вы тут.

— Я не верю, что вы одобряете подобных молодых людей, — сказала Флер. — После всего того, что вы мне тут наговорили, по-моему, самое лучшее для меня — отправляться спать.

— Сегодня вечером я вам посоветовала найти себе мужа или любовника. Из Энтони получился бы невозможный муж, но любовник он отличный, насколько я могу судить.

Эванс фыркнула от негодования, подавая ей шкатулку. Миссис Митчэм дождалась, пока служанка вышла, с шумом захлопнув за собой дверь.

— Бедняжка Эванс, много лет назад ей не повезло в любви. Она не выносит, если кто-то счастлив. Ее полезно немного подразнить, но все-таки несправедливо, что к некоторым женщинам мужчины липнут, как мухи на мед, а другим, вроде Эванс, — единственный случай выпадет, да и тот они упустят.

Открыв шкатулку, миссис Митчэм надела нитку жемчуга, добавила еще колец к тем, что уже украшали ее распухшие пальцы, и надела бриллиантовый браслет.

— Взгляните на это кольцо, видите, как оно сверкает. Я обожаю драгоценности, мне сколько ни дай, все будет мало. Когда я здесь поселилась, Норман сказал: «Мама, ты можешь иметь все, что захочешь. Чего бы ты хотела?»

«Бриллиантов! — воскликнула я. — И как можно больше!» Я мало заработала за свою жизнь, что грехом, что добродетелью. Сказать вам правду, я отдавала куда больше, чем получала. Так хоть в старости я могу нарядиться так, как мне всегда хотелось?

Бедный Норман, он этого не понимает, но старается. Он мне тогда сразу подарил этот браслет и теперь всегда дарит что-нибудь на каждое Рождество и на дни рождения. Если я доживу до девяноста, у меня будет неплохая коллекция, которую я оставлю кому захочу.

— Она должна перейти к вашим внукам, — сказала Флер.

Я и твержу об этом Норману, но, похоже, у меня столько же шансов их дождаться, сколько у Эванс родить тройню. Да ладно, я смогу найти им подходящее место, где их будут ценить.

С этими словами она взглянула на Флер, и у той возникло подозрение, что она уже не первая, кого пытаются искушать намеками на наследство.

Мысль обо всех этих женщинах, вожделенно жаждущих драгоценностей миссис Митчэм, вызвала у Флер легкую тошноту.

— Я бы на вашем месте приказала похоронить себя в них, — язвительно предложила она и с удовлетворением почувствовала, что на этот раз последнее слово осталось за ней.

Флер положила шкатулку в ящик комода. Миссис Митчэм едва успела напудрить нос и поправить перед ручным зеркальцем парик, как открылась дверь.

Вошел сэр Норман.

— Где Энтони? — спросила его мать.

— Я его отправил заняться командой, — сухо отвечал Норман. — Вам уже слишком поздно принимать гостей.