Девичник на Борнео - Анна Пудова

— Прости… Я не должен был…

— Уходи!

Меня всю трясло. Никогда раньше я не испытывала такого ужаса. Хотелось просто умереть. Вот он стоит здесь — мой мужчина, которого я наконец-то нашла и полюбила, но это чувство подарило только сильную боль.

Через несколько месяцев

Игорь нежно гладил меня по спине. Мы лежали в кровати после фантастического секса.

— Мы должны все ей рассказать, — сказал он.

— Я не могу. Я и так чувствую себя хуже некуда. Мы ведь любовники! Я любовница мужа своей матери! Это же безумие — почему я с этим не справилась? И ты не справился. Пора заканчивать. Мама ничего не должна узнать. Это невыносимое наказание.

Игорь встал с кровати и накинул халат. Он подошел к окну и какое-то время молчал, отвернувшись от меня. Потом повернулся и сказал:

— Нет. Это неправильно. Я люблю тебя. Ситуация, конечно, жуткая, но теперь я не смогу без тебя жить.

— И я не смогу! Не смогу! Просто у нас нет выбора!

— Есть. Мы всё должны рассказать.

— Она возненавидит меня! И правильно сделает.

— Сначала ей будет тяжело. Со временем она поймет. Я знаю Наташу…

После того как Наташа узнала о связи Полины и Игоря

Полина

Я решила больше никогда не видеть Игоря. Как бы тяжело ни было нам обоим. Игорь искал встреч — я избегала его. Потом он сдался и перестал. От этого стало очень больно. Наверное, в глубине моей души все-таки таилась маленькая надежда на то, что у нас есть какое-то общее будущее.

Мама не отвечала на мои звонки. Я знала, она уехала к бабушке. Знала, что у нее все хорошо — если можно так выразиться в нашей ситуации.

Бабушка не стала осуждать меня. Она советовала подождать.

Я звонила ей и узнавала про мамины дела каждый день.

«Со временем она тебя простит», — говорила бабушка.

Я понимала: даже если мама и сможет меня простить, наши отношения уже никогда не будут как раньше. Главное, что сама никогда не смогу простить себя.

Жуткая депрессия, чувство вины и ненависть к себе съедали мою душу. Пару раз у меня даже возникали мысли о самоубийстве.

О случившемся я узнала от мамы. Прошло около девяти месяцев с того дня, как мы не виделись. Тут она неожиданно позвонила и сказала, что приедет. На тот момент я уже давно перебралась в московскую квартиру. Наш загородный дом пустовал. Мне сложно было там находиться. Мама осталась жить в Лондоне, а Игорь продолжал летать между Лондоном и Москвой. Это я знала от бабушки, ведь не общалась ни с кем из них все это время.

Загородный дом напоминал мне об Игоре. О том, как мы были счастливы вместе. Странно, но в те дни я воспринимала это место не как дом, в котором выросла и провела детство, а только как место предательства. Когда я вывозила из него вещи, то думала, что больше никогда туда не вернусь, но через некоторое время вновь оказалась там с Игорем…

Мама приехала. Как же я соскучилась по ней! Как мне хотелось обнять ее! Мне хотелось, чтобы она почувствовала, как не хватало ее все это время! Так хотелось, чтобы она посмотрела на меня как раньше — как на любимую и единственную дочь!

Мама выглядела спокойной и отдохнувшей. В отличие от меня, издерганной и потерянной, она излучала спокойствие и смирение, но все-таки смотрела на меня слегка отстраненно и с обидой. Правда, это был уже не тот болезненный и жуткий взгляд, как при нашей последней встрече. Я поняла: мама простила меня.

Она обняла меня. Крепко прижавшись, я начала рыдать.

— Прости, мамочка, прости! Прости! Я ненавижу себя!

Мама гладила меня по голове, пока я не выплакала все до последней слезинки.

После того, что случилось, мне приходилось все держать в себе, лишь иногда открывая вечерами бутылку вина и облегчая алкоголем свои страдания в одиночестве.

Поговорить было не с кем. Ведь я одновременно потеряла двух самых близких людей. Периодически возникало желание позвонить кому-нибудь из старых подруг, но мы не виделись несколько лет. Было бы странным напомнить о себе и сразу же обрушить на них все переживания. Поэтому я не решалась. Правда, один раз мне вновь удалось найти утешение в постели Антона…

Мама продолжала обнимать меня. Я прижималась к ней сильнее, будто снова стала маленькой девочкой.

В детстве я была очень трусливой. Стоило увидеть по телевизору что-то страшное, как я не могла заснуть всю ночь. Тогда я бежала в спальню к родителям, ложилась между ними и засыпала. Если это был день — крепко прижималась к маме и успокаивалась.

— Мамочка, я больше не виделась с Игорем. Клянусь.

— Знаю.

— Вы что, снова вместе?

Я о таком и подумать не могла!

— Нет… Конечно, нет. Между нами уже ничего не может быть. — Мама тяжело вздохнула. — Дочка, я приехала сказать тебе кое-что об Игоре.

Ее голос задрожал, а выражение лица стало таким, какое я видела единственный раз в жизни — когда мама сообщала о смерти отца. С моих губ сорвалась жуткая фраза:

— Он умер?!

— Он умер?! — повторила я.

— Нет, он жив, но с ним действительно произошло ужасное.

С застывшим испугом в глазах я ждала продолжения.

— Игорь попал в серьезную аварию. Две недели назад. Сейчас он прикован к постели. Врачи говорят, шансов, что он вновь начнет ходить, почти нет.

Я представила Игоря в инвалидном кресле. Нет! Не может быть!

— Две недели назад? Почему ты не пришла раньше? Я должна увидеть его!

— Он был против. Он и сейчас против того, чтобы ты знала.

— Я бы все равно узнала!

— Дочка, мне нелегко говорить это. Тебя ждет очень тяжелая судьба, если ты решишь вернуться к нему. И Игорь, и я хотели, чтобы твоя личная жизнь сложилась по-другому. Дело уже не в моих чувствах. Я пришла потому, что он любит тебя. Я хочу видеть вас обоих счастливыми. Если ты действительно любишь его, то я уже не стану помехой. Все мы постараемся забыть о прошлом. В любом случае, ты не должна ничего решать прямо сейчас.

Я не знала, какие слова можно было найти в тот момент, и сказала просто:

— Спасибо, мама.

Мама остановила машину, подъехав к дому Игоря. Его уже выписали из клиники.

— Я подожду тут, — сказала она. — Не волнуйся. Будь готова к любой его реакции.

Я поцеловала маму, глядя на нее с безмерной нежностью и благодарностью, и пошла к дому.

Я не знала, что сейчас будет. Как вести себя, что говорить? Я так соскучилась по Игорю! Боже, как я тогда по нему соскучилась! Если бы не обстоятельства, была бы безмерно счастлива, что могу вновь увидеть его.