Поцелуй скорпиона - Марина Кистяева

Он направился в её сторону. Кира заставила себя стоять на месте.

– Нет. Я просто сделала предположения. Наше знакомство уже состоялось. Мне больше волнует наше прошлое.

Он подошёл к ней едва ли не вплотную, оставил между ними минимальное расстояние.

– А меня, напротив, волнует настоящее.

Демид говорил, глядя ей в лицо.

– Демид, ты решил-таки воспользоваться моей подсказкой?

Он усмехнулся, поднял руку и обхватил пальцами её скулы, фиксируя лицо.

– Мне не нужны подсказки, кроха. Тем более, от тебя. Если бы я всерьез ставил цель завалить тебя – завалил бы. И мне было бы начхать на нормы морали и прочую ересь. Но меня что-то держит. Не пойму, что. И меня это бесит.

– Возможно, нам стоит повременить с общением и…

– Нет.

Его «нет» прошлось по самому сердцу, вызывая в Кире самые противоречивые эмоции. Разумом она понимала, что ей стоит брать ноги в руки и бежать, бежать, куда глаза глядят. С другой – она не могла сдвинуться с места. Находиться рядом с Сакронским было величайшим искушением, что она когда-либо испытывала.

Он же… её. Такой родной. Такой до боли знакомый. Каждая черта, каждый жест.

И одновременно она его абсолютно не знала.

Та энергия, что исходила от него, сбивала с ног. Интуитивно Кира чувствовала, что если позволит ему в отношении себя хоть какое-то сближение, потом пожалеет. Горько. От её души, от её сердца ничего не останется. Слишком опасен был Демид.

Прошлое не зря преследовало их в настоящем. Значит, в нем было нечто такое, от чего нельзя просто так отряхнуться. Забыть, похоронить под глыбой уходящих в небытие лет.

Кира в самолете постоянно думала о том, что сокрыто в её кошмарах. Разгадка? Возможно. И тогда ей становилось страшно. Если подсознание пытается скрыть от неё прошлое, то стоит ли его ворошить? Кира резко одергивала себя, называя трусихой. Пока самое опасное, что есть в её жизни – это Демид.

Реальный. Стоящий напротив неё. Держащий её лицо в своей ладони. Его пальцы источали силу. Они не причиняли боль, но и не давали иллюзию, что просто так отпустят.

Кира и не вырывалась. Её сердце оглушающе билось в груди. Почему-то девушка не сомневалась, что если положит ладонь на грудь своего Демона-Демида, то почувствует его учащенное сердцебиение.

Почему бы и нет…

Если бы кто-то потом спросил её, почему она пошла на поводу своих желаний, Кира не ответила бы. Видимо, у каждого бывают мгновения, когда разум уходит вдаль, уступая место голым инстинктам. Так и сейчас.

Кира, не разрывая зрительного контакта, подняла правую руку и опустила её на грудь Демида. Тот был одет в простую черную футболку.

Девушка не ошиблась.

– Ты тоже волнуешься, – негромко сказала она.

Верхняя губа Демида дернулась в попытке усмехнуться.

– Конечно, волнуюсь, со мной стоит кроха, от вида которой у меня начинают ломить яйца. И которую я хочу до осточертения. Естественно, у меня повышен пульс.

– Сакронский, почему я тебе не верю?

Она сказала тихо-тихо, едва размыкая губы.

– А ты попробуй… поверь.

Последнее слово не сказал, выплюнул.

Кира покачала головой.

– Нет. Не хочу. В моих снах ты… другой. Совершенно. Во сне я бесконечно долго любуюсь тобой. Ласкаю тебя взглядом. Жду тебя. Мне нравится видеть и чувствовать тебя… там. И ты…

– Замолчи! – его пальцы скользнули к её губам, закрывая их.

Теперь его взгляд пылал, грозясь её уничтожить.