Королевская канарейка - Анна Кокарева

Мягкий шелест буков, шуршание листьев под ногами; холодный воздух, пахнущий прелой листвой и грибницей; осенний крик ястреба в пронзительной бесприютной голубизне небес… Такой прекрасной золотой осени — никогда не видела. Шла и ни о чём не жалела — ни о прошлом, ни о будущем.

Немного удивилась, примерно через полчаса услышав мерное звяканье — как будто протестантская кирха рядом. Откуда в бесовском мороке? Ещё больше изумилась, учуяв дымок, как будто баню топили неподалёку.

Заперебирала ногами поживее, но приближалась с осторожностью — это от высокородных я знаю, чего ожидать, но если там люди…

Вышла к приземистой избушке, из трубы которой валил чёрный дым, а из неё самой слышалось то мерное звяканье, которое я было приняла за дребезжание колокола кирхи. Остановилась под крайним буком, думая осмотреться — и увидела, как из низкой дверки, пригибаясь, выходит светловолосый эльф, неся в клещах раскалённую металлическую болванку, следом выходит ещё один. Опознала наконец близнецов, и, когда тот, что нёс болванку, с шипением опустил её в бочку с водой, стоящую под навесом, негромко поздоровалась:

— Да сияет звезда в час нашей встречи, высокородные.

Риэль (или Аргонеот?) поднял глаза, и болванка, зашипев ещё страшнее, канула в бочку вместе с клещами.

* * *

Они не ждали меня — и, как я поняла, магия золотой тропы скрывала моё присутствие, пока я не подала голос.

Пережив первое удивление, они начали бормотать, что не подобает встречать богиню в таком виде, как у них сейчас, и я присмотрелась получше. Вид был хороший. Интригующий. Штаны да кожаные передники на голое тело. Плечи молотобойцев (хм, похоже, братики не только мечами махать умеют, но и отковать оружие способны); белые, как лён, волосы, заплетённые у висков в косички; кожа, серебристая и нежная, как у девушек, но запачканная сажей — и синие глаза на грязных от копоти лицах.

Заглядевшись, молчала, а они уже обеспокоенно спрашивали, всё ли хорошо — не случилось ли чего, не преследуют ли меня, да как я здесь оказалась.

Поняла, что братья не очень-то в курсе бабкиных интриг, и начала думать, как бы им сказать про… кхм… наш с нею договор. Так, как я про себя это формулировала, говорить совершенно не хотелось. А поизящнее сформулировать не получалось, пока, во всяком случае. Повздыхала и решилась:

— Можно, я в гости зайду? Нет ли у вас водички? — «а то так есть хочется, что даже переночевать негде».

Братики одновременно посмотрели на бочку, но грязная пена с окалиной, плававшая поверху, остановила, похоже, порыв предложить напиться прямо отсюда. Хе, не видывала ещё, чтобы первородные так шалели.

Но как-то они справились, и через небольшое время я была принимаема в их родовом ясене со всеми почестями. Они даже переодеться успели, и лица их стали пристойно холодными — как я понимала, старались компенсировать неподобающую, с их точки зрения, встречу.

Подождали, пока я поем и попью (а я не спешила и наминалась, с утра не евши).

Когда я отвалилась от стола и задумчиво притулилась к внутренней ясеневой стенке с бокалом травничка, начав поглядывать в окно (видно, отжаленная Силакуи хорошая погода и золотая осень заканчивались, потому что там смеркалось и закрапывало), один из них прямо спросил:

— Богиня, мы не понимаем. Что случилось? Ты говоришь, с владыкой и твоими спутниками всё хорошо, но как они отпустили тебя, как ты здесь оказалась? — голос был обеспокоенный.

Страшно хотелось увильнуть от ответа. С надеждой спросила:

— А что, госпожа Силакуи Галанодель ничего вам не писала?

По тому, как они переглянулись, поняла, что, может, и писала, да не о том. Стараясь потянуть время, поинтересовалась смущённо (если б только этим смущаться!), как бы мне научиться их различать.

— Никак. Мы действительно похожи. Я Аргонеот, старший, — он заулыбался, — давай я расплету косичку на левом виске, будешь узнавать меня так.

И я начала узнавать его так.

Боялась признаться, боялась, что они косо посмотрят и заледенеют, когда узнают, что послужили предметом сделки о непрерывности рода, потому, что их бабка хочет, чтобы у неё были правнуки и праправнуки, и чтобы они стали королями. Но мне было уплочено, и цель оправдывала средства. Как говорил один мудак, всё продаётся, нужно только предложить правильную цену. Мне предложили.

Так и не найдя приличных обиняков, скорбно прикрыла глаза и сообщила:

— Мы договорились с госпожой Галанодель. Здесь и сейчас не времени, и никто не узнает. Ваша бабка хочет, чтобы это оставалось тайной… ото всех, — мучительно запуталась в словах. Братья не понимали, я продолжила: — Силакуи осталась с моим сыном, взамен я благословляю род, вступив с вами в близость, — грубо закончила и открыла глаза, боясь увидеть презрение на их лицах. Хоть и считается, что я, так сказать, абсолютный ништяк, пламя-творения-прорывающееся-сквозь-ветхую-ткань-реальности, но неизвестно, как к сделочке отнесутся братья.

Отстранённо, глядя как будто со стороны, увидела, как огромными становятся их глаза, как Аргонеот — нет, Риэль, косичка на левом виске присутствует, — сминает в пальцах тяжёлый мифриловый бокал, из которого на стол выплёскивается вино.

Совершенно не ожидала быть обнятой с двух сторон — и получила странное болезненное удовольствие, гораздо большее, чем могла ожидать. Я, кажется, тосковала по телесному теплу. Замерла, стараясь расслабиться — может быть, они пожелают сделать это здесь и сейчас, надо хотя бы попытаться не быть деревяшкой и доставить им удовольствие… Ничего, они просто обнимали:

— Богиня, только если ты захочешь сама, не из-за договора, — тёплый шёпот на ухо смущал и расслаблял, — поживи с нами, привыкни к нам, пожелай нас… что ж ты ждёшь, что мы, как волки, накинемся и начнём тебя раздирать… это не будет так. Отдохни, побудь дорогой гостьей в нашем доме, мы видим, что ты устала и что у тебя болит душа… ты отдохнёшь и тебе станет легче.

Не выдержала и носом захлюпала. Всё-таки не ждала, прости господи, такой человечности, если это понятие можно применить к эльфам. К людям-то его нечасто можно применить, если что.

Была спроважена в компании мышек-фээйри в пещеры с горячими источниками. Сами братья со мной не пошли, сделикатничали.

Уложили в откуда-то взявшиеся перины. Впрочем, что удивляться, если это были внуки госпожи-Метелицы, древней колдуньи, в своё время даже оладьи и лимонные пирожные, не существующие в этом мире, из ниоткуда достававшей.

Я всё-таки ужасно нанервничалась и напереживалась за