Невеста-соперница - Кэтрин Коултер

– Но поцему ты не хоцес, стобы твои лодные плиехави сюда? – не выдержала Элис.

Она сидела на стопке из шести книг, чтобы дотянуться до стола. В верхнем, толстом томе была напечатана статья Джеймса, лорда Хаммерсмита, брата Джейсона: исследование гигантских оранжевых скоплений газов, ярко сиявших три ночи подряд в ядовитой атмосфере северного полушария планеты Венера. Явление можно было наблюдать в апреле прошлого года.

Отец Элис уже открыл было рот, чтобы пожурить девочку.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешно вмешался Джейсон. – Это хороший вопрос, Элис, и я хочу на него ответить. Поймите, моя семья не хотела, чтобы я уезжал в Америку. Они не винили меня в случившемся, хотя и стоило бы.

– Но что же стряслось? – не выдержал Джонатан.

Джеймс Уиндем молча поднял глаза к небу.

– Достаточно знать, Джон, что это было ужасно. Мой отец, Холлис и брат Джеймс едва избежали смерти, и во всем был виноват я. Нет, они хотели приехать, но понимаете… – Он осекся, пытаясь найти нужные слова. – Дело в том, что я не был готов встретиться с ними. Полагаю, взглянуть на них означало ощутить собственную слепоту. Сказано неуклюже, но довольно точно…

– Хватит, дети. Хватит, – велел Джеймс.

Джесси поднялась и хлопнула в ладоши.

– А теперь придержите языки, хотя я понимаю, как это трудно. Дядя Джейсон все обдумал. И оставьте его в покое. Кстати, все знают, чем нужно заняться после завтрака, так что принимайтесь за дело, и никаких жалоб. Джеймс, Джейсон, вы, джентльмены, пройдете за мной в гостиную.

Усевшись на диване, она обратилась к молодому человеку, которого полюбила, как брата:

– Джейсон, теперь все образуется. Сомневаюсь, что дети от тебя отстанут, так что без церемоний приказывай им замолчать. Поступай, как сочтешь нужным. Сегодня у нас четвертое апреля. Через две недели ты будешь дома. Мы приедем в Англию в августе и обязательно навестим тебя. Что ты думаешь об этом, Джеймс? Мы сможем освободиться к августу?

Джеймс кивнул:

– Превосходно, дорогая. Интересно, что мы тезки с твоим братом, Джейсон.

– Да, – вздохнул тот, – я почти полгода привыкал звать совершенно постороннего человека именем моего брата.

Он замолчал, пристально вглядываясь в лица людей, ставших для него родными.

– Не помню, говорил ли я вам, как много вы для меня значите, вы и дети. Я не родственник вам, но вы, не колеблясь, приняли меня в семью и научили всему, что знаете сами. А ты, Джесси, столько раз сбивала грязь с моих каблуков и заставляла увидеть хвост своего коня на скаковом кругу и при этом весело смеялась, ничуть не заботясь о том, что ранишь мое хрупкое мужское самолюбие.

– Это потому, что у Джеймса самое хрупкое мужское самолюбие во всем Балтиморе и твое не идет с ним ни в какое сравнение.

– Ну разумеется, мы не будем говорить о невероятном женском самомнении, – вставил Джеймс. – А ты, Джейсон, очень быстро стал членом нашей семьи, но все остальное – вздор. Все, чему мы могли тебя научить, ты усвоил в первый же год. Ты настоящий волшебник во всем, что касается лошадей, а они только что не разговаривают с тобой, словно знают, что ты на все готов ради них. Трудно объяснить это словами, но я знаю, что, если ты и в Англии возьмешься за разведение чистокровных коней да еще станешь выставлять их на скачках, успех будет невероятным.

Джейсон растерянно уставился на него.

– Он прав, Джейсон, – согласилась Джесси. – А где же ты собираешься обосноваться?

– В окрестностях Истборна. Рядом с Нортклифф-Холлом, отцовским домом. С тех пор, как пять лет назад отец заставил мою бабку перебраться во вдовий дом, Джеймс, Корри и их близнецы живут в Нортклиффе, – пояснил Джейсон и, криво улыбнувшись, добавил: – Чтобы вам лучше понять, почему отсутствие моей бабки в большом доме так повлияло на жизнь всей семьи, достаточно сказать, что знакомство с твоей матерью, Джеймс, живо напомнило мне эту почтенную леди. Такое впечатление, словно я не расставался с бабушкой. Поэтому ее переезд стал неподдельным счастьем для родителей и брата. Она была весьма воинственно настроена по отношению к моей матери и Корри.

– О Боже, – почтительно ахнула Джесси. – Значит, твоя бабка и моя свекровь в чем-то схожи?

– Да, но моей не хватает осмотрительности Вильгельмины. Она всегда говорит то, что думает, и с неподдельным энтузиазмом охотится на своих жертв.

– Мы просто счастливы, что видим ее не чаще раза в неделю, – честно призналась Джесси. – Если ты еще не понял, она меня ненавидит. И вечно с невинным видом говорит гадости. Иногда мне даже хочется, чтобы она, как твоя бабка, высказалась напрямик.

– Собственно говоря, нужно быть полной тупицей, чтобы не понять, что тебя облили грязью с головы до ног, – засмеялся Джеймс.

– Моя бабушка, как и Вильгельмина, ненавидит всех женщин в семье. Единственная, кого она не изводит, – это моя тетка Мелисанда, – пояснил Джейсон и со вздохом добавил: – Но я отчаянно хочу увидеть родителей, брата, Корри и племянников. И самое странное, что понял это только сегодня утром.

– До или после того, как покинул дом Люсинды? – насмешливо осведомилась Джесси.

– По правде говоря, до, – сухо сообщил Джейсон с самым бесстрастным выражением лица. – Она очень удивилась, когда я вылетел из постели так быстро, словно сам сатана гнался за мной.

– Нам будет не хватать тебя, Джейсон, – призналась Джесси, беря мужа за руку. – Но в августе мы снова будем вместе.

Она храбро улыбнулась, сморгнула слезы и бросилась в объятия Джейсона.

– Я всегда хотела иметь брата, и Господь наконец исполнил мое желание.

– Он и мне дал брата, – согласился Джеймс. – Благородного, порядочного и умного. Что бы ни случилось пять лет назад, Джейсон, пора бы забыть прошлое.

Джейсон не ответил.

– Жаль только, что ты так чертовски красив, – поспешно добавил Джеймс, осознав, что Джейсон вовсе не готов забыть прошлое.

Джесси, смеясь, откинулась на руки Джейсона.

– Это верно! Все женщины от пятнадцати до ста лет бросаются к твоим ногам, и даже не пытайся это отрицать. Ты и не поверишь, сколько дам уговаривали меня замолвить за них словечко! Все желали стать моими лучшими подругами и навещать меня. Как я уже сказала, вторым идет Алек Каррик. Интересно, что он об этом думает?

– Можешь поверить, – вздохнул Джейсон, – что он, как и я, не придает никакого значения внешности. Мало того, считает свою физиономию чертовой помехой в отношениях с людьми. Да и кто обращает внимание на лица?

Джесси даже не посчитала нужным ответить на подобную глупость.

Джейсон, помедлив, снова обнял Джесси.

– Видишь ли, я всегда мечтал иметь сестру. И знаешь, у тебя волосы такие же рыжие, как у моей матери. И хотя твои глаза зеленые, а ее – голубые, вы очень похожи. Она самая красивая женщина на свете. – Он коснулся толстой огненно-рыжей косы Джесси, ниспадавшей почти до талии, и неловко пробормотал: – Если красивые лица вообще имеют какое-то значение. Но спасибо тебе и Джеймсу. Огромное спасибо вам обоим за то, что вернули меня к жизни.