Я подарю тебе любовь - Татьяна Алюшина

— Большое спасибо! — вставив заявление в паузу, возникшую в разговоре старших товарищей. — Очень рада знакомству, но мне пора. Зоя Львовна, вы со мной поедете?

— Нет-нет, Леночка, я еще останусь, меня ребята потом до метро проводят.

— Леночка, что вы так быстро засобирались? — расстроилась Анна Михайловна.

— Мне на самом деле пора, — мягко, но с нажимом утвердила Елена Алексеевна.

— Как жаль! — совсем запечалилась хозяйка.

— Я тоже поеду уже, — произнес первую фразу за весь вечер замечательный сын.

— Ну, езжай, раз надо! — обрадовалась чему-то мать заботливого сына.

Лена заспешила, первой вылетела из квартиры, торопливо попрощавшись, вызвала лифт, спиной чувствуя, как сзади подходит к ней под громкое прощание и напутствие этот самый Денис.

Неприятное ощущение!

Да и маета от неизбежной необходимости ехать вдвоем в лифте, выходить на улицу тоже не из разряда приятных.

Она его рассматривала, пока лифт опускал их на первый этаж, не открыто, с вызовом, а вроде невзначай, но с любопытством и, как ей казалось, незаметно.

Большой, высокий, на голову выше ее, крупный, волосы как у отца — шевелюра, но укрощенная хорошей стрижкой, с несколькими тонкими седыми прядками, большие ладони, как у работяги. Дорогая одежда простого стиля — джинсы, футболка, пиджак, куртка, мокасины, явно известных марок. Лена перевела взгляд на его лицо, незаметно, разумеется, — правильные, симметричные черты, но ничего выдающегося, яркого, хорошее такое мужское лицо, никакой писаной красоты, и не писаной, роковой тоже нет. Обычное лицо, темно-зеленые глаза, мимические морщины, придающие суровости, в данный момент подчеркивающие выражение сильного недовольства.

Выйдя из подъезда, они остановились. Попрощаться-то все равно придется, никуда не денешься!

— Меня подловили на транспортировке растения. А вас на чем? — без особого интереса спросила Лена.

— Ни на чем, — не балуя эмоциями собеседника, ровно ответствовал второй участник балагана, — мой обычный субботний визит к родителям.

Голос у него красивый, отметила Лена, насыщенный, низкий, бархатные тона. Слышалось легкое раздражение, близкое к безразличию. Произнеся фразу, помолчал несколько секунд. Лена, стоявшая впереди него, даже развернулась заинтересованно, чтобы видеть его лицо.

— Очевидно, мама с тетей Зоей запланировали наше знакомство.

— Очевидно, — согласилась она и двинула прямолинейное признание: — Вы мне не понравились!

— Вы мне тоже, — поделился он своим впечатлением, соблаговолив посмотреть на Лену, — не понравились.

Некоторое время они откровенно разглядывали друг друга, очевидно стараясь разглядеть, что тут вообще могло понравиться!

— У вас жесткий взгляд, вы все время хмыкали и улыбались саркастически, — пояснил свое «не понравились» неудавшийся объект тесного знакомства, он же образцовый сын, навещающий родителей по субботам.

— Знаете, Денис, — хмыкнула Ленка, лишний раз подтверждая вышесказанное им, — если вас уверяли, что ваш взгляд светится добротой и искрит открытостью душевной, не верьте! Врут. Льстят, скорее всего. Прощайте.

Она стала разворачиваться, чтобы уйти, но он взял ее за руку, останавливая. Ленка, надменно-вопросительно подняв одну бровь, выразительно посмотрела на удерживающую ее руку и перевела взгляд на его лицо, в ожидании пояснений.

А он пояснил:

— Они сейчас наблюдают в окно сцену нашего прощания. Не надо их расстраивать, уж доиграем до конца.

— Ах да! — согласилась «догадливая» барышня. — Вы же примерный сын!

— Я хороший сын, — весьма раздраженно утвердил Денис, — и это не повод для издевок! — Он перехватил ее за локоть и ощутимо дернул. — Идемте! Я провожу вас до машины, — распорядился образчик сыновней заботы.

До машины он Лену не проводил, а стремительно дотащил, остановился у водительской дверцы, отпустив ее локоть.

— Прощайте! — развернулся и ушел.

Ленка постояла, провожая его взглядом, — он едва заметно прихрамывал на правую ногу.

«Скорее всего, потянул в качалке, — отстраненно подумала она. — Мы же богатые, у нас свое дело, значит, спортзал, девочки, курорты, набор атрибутов!»

И пожала плечами — а ей-то какое дело?

— Да и бог с ним!

Быстренько забралась в свой автомобильчик. Холодно. «Марток, надевай сто порток!» — как любит приговаривать ее папа по весне.

Машинку свою Лена любила. Старенький фордик исправно возил ее уже восемь лет, а до нее года четыре иных хозяев. Заслуженный пенсионер, приобретенный в складчину с родителями, холимый ею и лелеемый и регулярно проходящий профилактику в автомастерской у знакомых.

Последнее время, правда, стал «взбрыкивать», ломаясь в самый неподходящий момент. А скажите на милость, какой автомобиль ломается в подходящий момент?

Давно пора купить новую машину, да денег таких у Лены не имелось. Нет, она зарабатывала очень прилично, но имелись совсем другие траты. Вот и ездила на старичке, не забывая его хвалить, поглаживать, уговаривать. Васька дал ему имя: мистер Гарри. Почему так, никто не знал, даже сам автор, но имя прижилось, и теперь свое транспортное средство они называли именно так.

Согревшись немного, Ленка похлопала по торпеде рукой.

— Ну что, мистер Гарри, домой? — предложила она маршрут и улыбнулась, медленно выруливая со двора.

А улыбалась потому, что представила, как приедет и расскажет Ваське, в какой нелепой ситуации оказалась, про несостоявшееся сватовство, про этого Дениса мрачного, и они посмеются вдвоем, попивая горячий чай с вареньем и любимыми Васькиными сушками.

Но Васька не разделил ее веселья и, более того, осудил даже.

— А чё, хорошая идея! — выслушав рассказ без улыбки, резюмировал он.

— Василий Федорович, ты о чем? — поразилась Лена.

— Да ты, Лена, за своей нескончаемой работой и заботой обо мне света белого не видишь! — принялся вразумлять ребенок. — Молодая, красивая, а с мужчинами не встречаешься, не свиданькаешься!

— Васька, ты меня своими народными выражениями в стиле этноса с ума сведешь! — сделала Лена попытку вернуться к легкому, шутливому тону.

— Не все на московском языке говорят, люди и подальше живут! — миллион первый раз заявил Васька. — И не пытайся сбить меня с толку!

Ну, сейчас начнется воспитательный процесс, когда Васька ее уму-разуму учит.

Не замедлил начаться!

— Ты с работы своей когда приходишь? — воспросил сурово и сам ответил: — Не раньше девяти вечера, а если дома работаешь, то тебя от компьютера за шиворот не оттащишь, есть-пить забываешь! Все пишешь, пишешь до ночи-полночи, а то и до утра! Все выходные и свободное время со мной проводишь. Ни в кафешку с друзьями, коллегами, ни куда-нибудь съездить с взрослым коллективом, всегда меня с собой берешь. А командировки твои! Я думал, может, там иностранца какого приметит для любви! Да где там! По музеям своим да выставкам и частным коллекциям, и носом в ноутбук, и писать, и домой скорее!