Невеста была в красном - Люси Гордон

За этим вопросом крылось больше, чем простое желание сменить тему разговора. Норе было за семьдесят. Именно по этой причине Оливия колебалась, стоит ли ей ехать в Китай. Она боялась, что, вернувшись в Англию, она может не застать тетю в живых. Нора убедила племянницу, что здоровье у нее просто отличное, и уговорила лететь в Пекин.

— Не смей отказываться от свиданий из-за меня, — заявила тетя Нора.

— Я всего лишь пытаюсь быть благоразумной, — слабо защищалась Оливия.

— Благоразумной? Для этого у тебя будет достаточно времени в будущем. А пока не сиди дома, испытай все, что только можно, и забудь человека, который тебя не достоин. — Нора так и не смогла простить мужчину, разбившего сердце Оливии. — Да, сплю я хорошо, — ответила, наконец, тетя на последний вопрос. — Вчерашний вечер я провела с твоей матерью, выслушивая жалобы насчет ее нынешнего… После этого я мгновенно уснула.

— Разве она не твердила, что Гай — самый лучший любовник на свете?

— Не Гай. Фредди. С Гаем она уже порвала… Или он порвал с ней? Я и забыла.

Оливия покорно вздохнула:

— Я позвоню ей и посочувствую.

— Только не слишком жалей ее, не то будет хуже, — тотчас же предупредила Нора. — У твоей матери ума нет — я не раз об этом говорила. Хотя, конечно, она не так уж и виновата. Спрашивать нужно с ее матери и для начала поинтересоваться, с чего это ей взбрело в голову назвать дочь Мелисандой? Вот та и вообразила себя героиней романа.

— Ты считаешь, что, если бы бабушка назвала ее каким-нибудь простеньким именем, она не сбежала бы в свое время из дома?

— Возможно, и нет, хотя вряд ли имя тут помогло бы. Она не способна думать ни о ком, кроме себя. Впрочем, как и твой отец. Последний слух, который до меня дошел, — твой отец снова собирается стать папашей.

— Неужели?

— Да. И, похоже, он безумно гордится этим. Забудь о нем. На такого дурака жалко терять время.

Оливия была согласна с оценкой Норы. Они еще немного поболтали, затем тепло распрощались. После этого Оливия съела легкий ужин и отправилась спать.

Заснуть сразу ей не удалось. Каким-то непостижимым образом доктор Митчелл завладел ее мыслями.

В его глазах Оливия увидела понимание, словно он догадался о том, что ей часто приходится бросаться на помощь другим.

Сколько Оливия себя помнила, она всегда оставалась опорой семьи. Брак ее родителей был катастрофой. Они поженились молодыми, в порыве страсти, но проза жизни быстро лишила их иллюзий, и они поспешно развелись. После этого мать несколько раз выходила замуж и разводилась, а сейчас постоянно меняла любовников. Отец Оливии сразу отдал предпочтение свободным отношениям.

Родители передавали дочь друг другу, как эстафетную палочку, в зависимости от того, кто из них в данное время считал, что Оливия ему нужна. Они шумно и неискренне выражали свои чувства к ней, на дни рождения и Рождество она получала подарки один дороже другого, но довольно быстро поняла, что отец и мать всего лишь соперничают между собой.

— Посмотрим, что скажет на это твой отец, — заявляла мать, гордо демонстрируя дочери ноутбук новейшей модели. И в то же время у нее всегда находились важные дела, не позволяющие прийти на школьный спектакль. Это говорило о многом.

Единственным человеком, который посещал школьные мероприятия, была Нора, тетя ее отца. Когда родители Оливии были слишком заняты собой, она подолгу жила у Норы, пока кто-нибудь из них не вспоминал о существовании дочери.

Оливия обнаружила, что с Норой можно говорить и спорить о чем угодно. И наконец, что самое важное, она поощряла девочку выражать собственные мысли — до этого Оливия даже не подозревала, что они у нее есть, так как желания матери и отца всегда стояли на первом месте.

В доме Норы для нее всегда была готова спальня, в которую она переехала насовсем, когда ей исполнилось шестнадцать.

— Как пара подростков, которые, к несчастью, являются твоими родителями, восприняла эту новость? — поинтересовалась тогда Нора.

— Я даже не уверена, поняли ли они что-то, — призналась Оливия. — Он думает, что я с ней. Она думает, что я у него. Какая разница? — пожала плечами девочка.

Как-то ее мать неуверенно спросила:

— Ты думаешь, это хорошая идея? Нора немного, — она понизила голос, словно раскрывая страшную тайну, — консерваторша.

Оливия хотела сказать, что не возражала бы, если бы кто-нибудь из. них хоть немного обладал этим качеством, но вместо этого заверила мать, что у нее все в полном порядке. Мелисанда успокоилась, тема была закрыта.

Перед самым отъездом мать взмолилась:

— Пожалуйста, не называй меня мамой при посторонних. Это звучит так, словно мне уже за сорок, а не тридцать один.

— Разве не тридцать три? — нахмурилась Оливия. — Я ведь родилась, когда тебе было…

— Дорогая, не придирайся к словам. Тем более что мне нельзя дать больше двадцати пяти, как утверждают многие. Договорились?

— Конечно, — согласилась Оливия, горько вздохнув, чего мать не заметила.

— Спасибо, дорогая! — просияла Мелисанда. — Можешь называть меня Мелли.

— Хорошо, мам.

Мелисанда сердито взглянула на дочь, но в этот раз у нее хватило благоразумия промолчать.

В тот же вечер Оливия передала Норе этот разговор. Та возмутилась:

— Немного консерватории?! Она, конечно, хотела сказать, что меня не мотает по миру, как листок на ветру?

— Думаю, она имела в виду, что ты не знаешь, что такое любовь.

Нора промолчала. Оливия настойчиво спросила:

— Но ведь она не права?

Тогда Оливия впервые услышала об Эдварде, который давно умер, однако успел разжечь пожар в сердце любившей его девушки. Позже, когда Оливия подросла, Нора сообщила ей и остальные детали.

Норе было восемнадцать лет, когда она познакомилась с Эдвардом, девятнадцатилетним офицером. Вскоре они объявили о своей помолвке, а в двадцать лет он погиб. Больше Нора никого не смогла полюбить.

Эта история потрясла Оливию. Позже, сравнивая историю Норы с жизнью своих отца и матери, она пришла в ужас.

А потом Оливия на себе узнала, что такое несчастливая любовь. Она-то думала, что защищена от глубоких чувств цинизмом, которым была обязана своим родителям. В юности Оливия намеренно избегала встреч с парнями, гордясь тем, что в результате этого сердце ее не было разбито. Но отсутствие опыта обернулось против нее, когда она познакомилась с Энди. Она не заметила в нем того, что насторожило бы любую другую девушку, а потому его предательство оставило глубокую рану в ее душе.

Тогда-то Оливия и сбежала в Китай, поклявшись себе никогда не совершать подобную ошибку. Она дала себе зарок: мужчины для нее больше не существуют. Любовь также не существует, это все романтические бредни. Теперь ей точно ничто не угрожает.