Наша лучшая зима - Джосс Вуд

— Очень рад видеть тебя, но что ты здесь делаешь?

— Провожал Джули, она улетела в Нью‑Йорк на встречу с клиентом. Вспомнил, что ты прилетаешь сегодня, посмотрел в расписании, когда прибывает твой самолет, и решил, что неплохо было бы вместе выпить пивка, что скажешь?

Отличный план! Они с Найджелом не виделись несколько месяцев, может быть, даже больше года, только перезванивались и обменивались имейлами. В колледже они были очень дружны и оставались друзьями до сих пор, несмотря на напряженную жизнь обоих.

Кстати, именно Найджел познакомил его с Ди‑Эй, и Мэтт всегда был ему за это благодарен.

— Пиво — это здорово.

Они направились к ближайшему бару, Мэтт поставил чемодан в угол и сел за стойку. Не прошло и минуты, как перед ним стоял высокий запотевший бокал темного портера. Они чокнулись.

— Что привело тебя в Бостон? — спросил Найджел после первого глотка.

Что ему ответить? Мэтт постарался не замечать боль, кольнувшую его сердце. Он часто заезжал в Бостон проведать любимого деда, но этот визит был мучительным.

— Отправляю деда в пансионат.

— Судья согласился переехать из своего дома? Но почему? — удивился Найджел.

Мэтт сделал глоток пива, прежде чем ответить.

— Деменция. Альцгеймер. Он больше не может жить один.

— Мне так жаль, — отозвался Найджел. — Ты долго пробудешь в городе?

Мэтт провел пальцем по запотевшему стеклу.

— Не знаю. Я постарался отменить запланированные выступления в суде до самого Нового года, по крайней мере, до Рождества. Так что ближайшие три недели я, скорее всего, здесь.

Найджел пристально смотрел ему в лицо, и Мэтту захотелось рассказать ему и о другой причине своего приезда в Бостон. Но ему всегда было нелегко говорить о личной жизни.

Найджел неожиданно пришел ему на помощь.

— Собираешься встретиться с Ди‑Эй, пока ты в городе?

Мэтт поморщился.

— Это кто интересуется: ты или твоя невеста?

Найджел усмехнулся.

— Знаешь, что Джули сказала мне на прощание? Ее последние слова перед паспортным контролем были не «я тебя люблю, ты главный мужчина в моей жизни», а «обязательно узнай у Мэтта, почему они уже год почти не видятся с Ди‑Эй».

— Да ты подкаблучник, приятель, — усмехнулся Мэтт, потом, помолчав, добавил: — Я думал, что Джули и Дарби будут только рады, что мы с Ди‑Эй не общаемся. Они не особенно меня любят.

Найджел потер лоб.

— Слушай, я тут тоже отчасти замешан. Это я познакомил вас с Ди‑Эй. Я, конечно, сказал близняшкам оставить вас в покое. Вы взрослые люди и сами знаете, что делаете. Но они любят ее, и потому сейчас они беспокоятся…

Мэтт поднял голову.

— Беспокоятся? О чем?

Найджел помолчал.

— Ты знаешь, как я люблю Джули… Если бы не она, я бы никогда не полез к тебе с этим разговором…

«Она и правда сделала из него подкаблучника», — подумал Мэтт. Его бы это даже позабавило, если бы не тема разговора.

— Близняшки обеспокоены, потому что она как‑то изменилась с прошлого года. Год назад она была более спокойной, более собранной и… счастливой, — ответил Найджел.

— И они винят меня за это, — договорил за него Мэтт.

— Не столько винят, сколько хотят понять. Ди‑Эй ничего им не говорит, поэтому моя невеста попросила спросить тебя. Черт, я говорю, как подкаблучник!

— Значит, ты не просто так пригласил меня выпить?

— Я всегда рад выпить с тобой, — смутился Найджел. — Слушай, забудь об этом, Мэтт. Это не мое дело и не дело Джули, и я чувствую себя полным придурком.

Мэтт собирался поставить Найджела на место, но на самом деле ему этого не хотелось.

Он всегда завидовал дружбе Дилан‑Энн и близняшек. Они были настоящей командой и всегда поддерживали друг друга. А он всегда был сам по себе, сколько себя помнил, к тому же его стремительно развивающаяся карьера не оставляла ему времени на друзей. И уж тем более на отношения.

Мэтт тщательно подобрал слова.

— У нас с Ди‑Эй полное взаимопонимание. Мне очень жаль, если у нее был тяжелый год, но я не думаю, что это связано со мной. Мы были предельно честны друг с другом, и мы давно обо всем договорились. Никто из нас не ищет постоянных отношений. И мы оба понимаем, что если работа или другие люди не дают нам видеться, то это не должно быть проблемой.

— Другие люди? Ты встречаешься еще с кем‑то? Встречается? Найджел даже не понимает, о чем говорит. У него было несколько тяжелых процессов. Ему пришлось наблюдать, как его дед, бывший некогда блестящим юристом, разваливается на глазах. Это был слишком тяжелый год, чтобы нагружать его еще и новыми отношениями с новыми женщинами. А отношения — это всегда груз. Этот жестокий урок он выучил еще в ранней юности.

В шестнадцать лет он влюбился и был уверен, что это навсегда. Они с Джеммой упоенно строили планы: окончат школу, потом колледж, поженятся, заведут детей. И они всегда будут так же любить друг друга. Потому что она была его единственной.

В семнадцать лет она сообщила, что беременна. И он был счастлив — у него будет семья, он будет любить и защищать их.

И опять они строили планы, пока Джемма внезапно не заявила, что сделала аборт, переходит в другую школу и уезжает из города.

Так в семнадцать лет он понял, что любовь — это когда тобой манипулируют, а потом бросают. Его родители, Джемма — все они доказали ему это. В семнадцать лет он вычеркнул любовь из своей жизни, и последующие годы не заставили его изменить это решение.

Но он любил секс, а секс для него означал Дилан‑Энн.

Она тоже не стремилась к прочным отношениям. У нее тоже была аллергия на привязанность. Они проводили вместе достаточно времени, чтобы насладиться друг другом, но недостаточно, чтобы сблизиться. Это было прекрасно…

Но, кажется, кончилось.

Он вернулся в Бостон, в свой город, и не видел причин не встретиться. Прошло так много времени, он соскучился по ее запаху, по ее смеху. Дилан‑Энн, веселая и чувственная, была именно тем лекарством, в котором он сейчас так нуждался. Только она могла бы отвлечь его от мыслей о плачевном состоянии деда.

Мэтт посмотрел на Найджела.

— Я действительно не знаю, что происходит в жизни Дилан‑Энн, но я сомневаюсь, что ее проблемы связаны со мной.

Найджел допил пиво.

— Так ты собираешься увидеться с ней?

Еще как собирается.

Мэтт кивнул.

— Тогда мне велено передать тебе, что если ты причинишь ей боль, то тебе горло перережут.