Маша - Татьяна Волк

— Да, зайка. Конечно, я тоже скучаю, — донеслось до моих ушей.

— Свинья, — прошипела я, понимая, что он не услышит. Но парень неожиданно чуть не выронил телефон из рук.

— Что ты сказала? — Я почти прошла мимо него, но он окликнул: — Маш! — И я обернулась.

— Что Вам угодно? — Я едва не прибавила барин, но Кирилл лишь с самодовольной улыбкой добавил: — Раз уж ты домработница, а не просто горничная, то может, приготовишь что-то на обед?

— Конечно, — приторно улыбаюсь я ему и мысленно обзываю его сыном козла и наделяю другими нелицеприятными эпитетами.

По пути заглядываю в кладовку, пока этот мужик не видит, и проверяю как там мой маленький шпион. Кирюха подложив под голову подушку, мирно посапывал с наушниками в ушах. И я спокойно отправилась готовить обед взрослому моральному уроду.

Не знаю, чем он там питается, но я сделала ему скромный салат из зелени, огурцов помидоров, сыра и перца, заправив это растительным маслом, сварила картошки и пожарила курицу. Когда я уже заканчивала со своими процедурами на запах приперся, и сам Кирилл и развалился передо мной на табурете. Я молча поставила перед ним тарелку с едой и разложила приборы.

— Как это все… по-домашнему, — пробормотал этот зажравшийся мажор, осторожно осматривая содержимое своей тарелки. И чего он осторожничает? Разозлилась я. Может быть, кофе я варить и не умею, но, по крайней мере, это точно съедобно.

— Какие-то проблемы? — выразительно смотрю на его лицо.

Кирилл начинает аккуратно ковыряться в тарелке, после чего понимает-таки, что не отравится и жадно набрасывается на еду.

— Нет, все сносно, — с набитым ртом отвечает парень и показывает большой палец. Я не удерживаюсь от язвительного ответа. — Может быть кофе?

Он быстро отрицательно машет головой и руками. После чего тяжело вздыхает:

— И почему ты такая колючая, Маш? Ты со всеми такая, или только мне так повезло?

Я прикрываю глаза ресницами и отворачиваюсь. Кир ничего не заметил, а я не собираюсь кому-то, а тем более ему рассказывать, что когда-то я была совсем другим человеком.

«Машенька!» — вспоминаю я голос из другого мира и сдерживаю рвущиеся наружу слезы.

— Спасибо. Все было очень вкусно, — хвалит мои кулинарные способности парень, неожиданно выдергивая из воспоминаний, и отталкивает от мойки, после чего даже самостоятельно моет за собой тарелку.

— Раз все так замечательно, — спрашиваю у него неожиданно охрипшим голосом, — то я могу уже быть свободна?

— А ты спешишь куда-то? — хмурится Кирилл.

— Конечно, — говорю я, и улыбаюсь. — У такой красивой девушки, как я всегда масса дел. — Не вечно же маленький Кирюшка в шкафу должен томиться.

— На свидание что ли? — сердито ворчит молодой человек.

Я притворно мечтательно закатываю глаза и начинаю вдохновенно врать. Не говорить же ему, что последнее мое свидание у меня было пять лет назад. А почти поцелуй после Никиты у меня произошел только пару недель назад и то против моей воли, когда мой толстый и женатый начальник неожиданно в конце рабочего дня вдруг вообразил себя мачо и полез ко мне целоваться своими слюнявыми губами. Я тогда орала, как резанная и расцарапала ему физиономию. В итоге он чуть не завалил меня на стол и с той работы меня, конечно же, с треском вышвырнул. А ведь мы с Машкой уже думали, что мне ужасно повезло после института устроиться дизайнером в такую солидную фирму. После этого мы жутко напились и признали друг друга невезучими.

— Да, — выдыхаю я, мысленно возвращаясь в настоящий момент. — Миша просто прелесть. Работает фитнес-тренером и обладает горой шикарных мускулов. А его кубики на прессе. — Мычу я. — Они просто сводят меня с ума. Такие, — машу я рукой. Кир не выдержав со злостью, перебивает меня:

— Иди!

— Вот спасибо, — прощебетала я и мило улыбнулась. После чего подождала пока непонятно чем недовольный парень не уйдет к себе в комнату. Спрятавшись в гардеробной, быстро переоделась в свои потертые джинсы кеды и футболку и, прихватив маленького еще сонного Кирюшу, направилась быстрым шагом на электричку из этого райского места.

— Маш, мы, кажется, книгу забыли, — уже в электричке сообщает мне ребёнок.

— Завтра заберу, — устало сообщаю я маленькому Киру.

— А завтра тоже в шпионов будем играть? — радостно спрашивает мелкий.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Завтра посидишь с бабушкой Людой. — Это моя мама. И хоть мои родители не такие богатые, но она сейчас домохозяйка. А мы с Машкой на данный момент живем в двухкомнатной квартире моего дедушки, которую он мне в наследство оставил.

— Жалко, — неуверенно отвечает ребенок.

— Тебе что сидеть в темном шкафу нравится больше, чем с бабушкой Людой?

— Нет, конечно, — возражает Кирюшка. — Бабушка Люда печет вкусные пироги. Но каждый раз глядя на меня она требует от тебя внуков или хотя бы начать с кем-то встречаться, а ты становишься грустная-грустная. И поэтому мне тебя жалко.

Я треплю его по голове и тяжело вздыхаю. Трудно объяснить моей маме, что мне больше не хочется ни с кем встречаться. Мне и жить-то не очень хочется не то, что кого-то искать. Не смотря на то, что прошло уже целых пять лет.

Никита, так звали моего парня и брата Маши, как раз узнал, что она беременна от одного мальчишки из нашего института и ехал к нему, чтобы поговорить. Потом отправил мне сообщение, что они с Максом, тем самым молодым человеком, едут к нам и все будет хорошо, так что я должна успокоить его сестру. Через несколько минут они должны были быть в нашей квартире, но они так и не появились. Лишь через несколько часов нам с Машкой сочувствующим тоном сообщили, что была авария. Из-за сильного дождя водитель грузовика не заметил, как выехал на встречку, и отделался несколькими ушибами с сотрясением, а Никита с Максом разбились насмерть. Машка упала в обморок, когда это услышала, а я, кажется, умерла вместе с Никитой. Нет, для родителей и подруги я теперь по-прежнему существую, улыбаюсь и иногда радуюсь жизни. Но я не уверена, что смогу еще хоть когда-нибудь так полюбить. По крайней мере за прошедшие пять лет этого так и не случилось.

— Мы приехали, — дернул меня за руку малыш. — Ты сама позвонишь бабушке Люде, Маш?

— Да, — отвечаю я. — Но тебе тоже дам с ней поболтать. Только не выдавай меня, как в прошлый раз, а то бабушка расстроится.

У нас сложилась странная процедура. За эти годы мои родители уже так привыкли и к Машке и к Кириллу, что воспринимают их как вторую дочь и внука. Так что даже звонят Киру каждый вечер, как родные бабушка и дедушка и желают спокойной ночи.

В какой-то степени мы действительно могли бы стать родными, если бы я вышла замуж за Никиту, но я не уверена, что между нами всеми сложились бы такие тесные взаимоотношения в таком случае.

До такой степени нас сплотила лишь общая боль.