Мой падший ангел - Ольга Алёшкина

Когда мы вернулись, тачка Ярослава стояла брошенной у дома, сам он находился в гостиной. Я уже дотронулась перил, с намерением подняться к себе, а потом решила: следует предупредить его заранее и остановилась.

— Утром звонил Яков Петрович, чтение завещания назначено на завтра. Он просил скорректировать время и, учитывая часовой пояс, к которому ты привык, мы сошлись на пятнадцати. Надеюсь, тебе подходит?

Ярослав отвлекся от телефона и оскалился:

— Боже, я тронут, какая забота. Однако, можно было так не беспокоиться и смело назначать на утро, тебе ведь, вероятно, не терпится.

Гаденыш.

Завойчинская нагрянула неожиданно. Не позвонив даже ради приличия, что вполне соответствовало её характеру. Взбалмошная Вероника, жена нашего юриста, единственная с кем я сносно общалась, в так называемой «тусовке». Корнями Ника происходила из глухой Алтайской деревушки, цену себе знала, но и с гонором не перебарщивала. Она влетела, плюхнулась на диван, и выпалила:

— Насилу вырвалась. Мой параноик сам дома сидит и меня никуда не отпускает.

— Правильно, нечего шастать, — встала я на защиту Завойчинского. Вероника лишь закатила глаза:

— И ты туда же. Выпить нальешь?

— Ты же за рулем.

— От одной порции ничего не будет, — отмахнулась она и сверкнула глазищами: — Ну, че прилетел?

Истинная цель этого визита ничуть не удивила. Я только хмыкнула в ответ:

— А то ты не знаешь.

— И где он?

— Распогодилось, — заметила я, будто это всё объясняло, и пояснила: — Сидит на террасе, что-то строчит в ноутбуке.  

— Идем, хочу на него взглянуть, — поднялась она.

— Нет уж, давай, сама. Я пока выпить тебе соображу.

На террасу можно попасть из столовой, туда Ника и направилась. Развернулась, скинула с себя безразмерный пиджак, оставшись в брючках и майке. Я сопроводила её до столовой и отлучилась в кухню за льдом. Бросила два кубика в стакан, вернулась, распахнула дверцу бара и невольно уставилась в окно. Треплются. В целом трещит Ника, Ярослав лишь улыбается. Со стороны беседа смотрится непринужденной. Вероника, занявшая плетеное кресло, покачивает ножкой, тот, забыв про свой ноутбук, откинулся на спинку дивана и заложил обе руки за голову. Встреча старинных приятелей, да и только.

Зная предпочтения Ники, я плеснула ей в стакан виски на два пальца и отправилась с ним в гостиную. Вернулась она возбуждённая, махала руками в сторону террасы и визжала:

— Ты видела? Ты это видела?!

— Да, — не разделяя её восторгов, ответила я. — Он ещё вчера прилетел.

Она подхватила со столика стакан с виски, сделала порядочный глоток и выдохнула:

— Господи, что творится! Это ж надо в кого он превратился... Видела эти мускулы на руках? Нет, ты видела? Слушай, этого так просто оставлять нельзя, его срочно нужно трахнуть.

— Смотри, чтобы тебя твой Кирюша по башке не трахнул.

— Умеешь ты всё испортить. Дай хоть в мечтах придаться пороку.

Пороку Ника «предавалась» битый час, распластавшись на диване. Когда мне надоело слушать её болтовню, которая строилась вокруг Ярослава, я её прогнала, заявив ей, что она мешает мне спокойно скорбеть.

Покидала нас гостья, конечно же, через террасу. Уйти по-английски ей не позволяло её воспитание. Я лишь покачала на это головой. 

Когда Ника отчалила, я встала за портьеру и глянула сквозь тюлевую штору. Мускулы, как мускулы. Обычные.