Наш малыш - моя тайна - Ксения Фави

С детьми я живу в небольшом таун-хаусе. Можно сказать, свой дом, только по бокам соседи. Однако очень удобно с коляской, и Марьяшка может выбежать поиграть в огороженном дворе. А еще квартира просторная, и есть комнатка отдыха для няни.

Главное, оплачивать мне нужно лишь коммунальные услуги. Хозяин — хороший знакомый Майи. Он вышел на новый уровень карьеры, перебрался в Подмосковье. Дом не хотел продавать, искал порядочных квартирантов. Без оплаты, главное, своих. Вот так мы с ним помогли друг другу. Вообще в этом городке для меня всё сложилось, как нельзя лучше.

Вернее, складывалось.

Не отпускаю от себя Марьяшку, беру сумочку и покидаю отель. Без понятия, на какой там стадии Шарапов, но хочу уйти вперед. Сердце выпрыгивает из груди.

— Мам, а Тоська приехала? — интересуется по дороге дочурка.

Вздыхаю.

— Нет, конечно, нет. Она с родителями, а дядя Максим здесь по делам.

Тося — дочка мужа моей сестры, племянница Макса. С Марьей они не на шутку подружились.

— Жалко, — протягивает мелочь.

— Ничего страшного, идем скорей.

— А Максик уже поспал? — Марью потянуло на разговоры.

— Да, они с Любашей ждут нас на аллее.

Любаша — наша молоденькая няня. Она сама воспитала двух сестер и закончила педучилище. Пока училась, работала в отеле. В общем, взяла я ее по знакомству. А Максик… Сына я назвала Максимом. Да, «Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу». Впрочем, я сама не знаю, хотела ли я долго скрываться от Шарапова. А имя для малыша подсказало мне сердце. Я просто физически ощутила, по-другому назвать его не могу.

— Вон Любаша!

Мы вышли за белую изгородь, Марья тычет пальчиком вперед. Жмурюсь от яркого солнца, вижу своих. Низенькая «аппетитная» Любашка с высоким хвостом из густых русых волос. В светлом платьишке, с нашей коляской. Слава богу, они с малышом довольно далеко. Раз мы ударили по рукам, Макс узнает, что у меня есть сын. Но пусть это случится позже. Хотя бы на сегодня мне нужна передышка.

Переходим улицу перед отелем, и я отпускаю Марьяшу. Впереди пешеходная зона к парку, пусть бежит к няне и братику. Сама несколько раз глубоко вздыхаю — вот ведь сумасшедший денек. Но… Как оказывается, мой день еще не окончен. В спину мне летит оклик.

— Таня!

Шарапов не успел уехать. Поворачиваюсь, он уже нагоняет меня энергичным шагом. А ведь говорил, что устал.

— Да.

Смотрю на его пружинистую походку и неосознанно ловлю каждый жест. На нем все та же белая рубашка с подвернутыми рукавами, бежевые, довольно узкие штаны. Модные вещи оформили его мужественную фигуру как нельзя лучше. А от движений веет грацией хищника. Он смотрит по сторонам, переходя улицу, проводит рукой по волосам. Встречается глазами со мной, щурится. Мне хочется убежать как напуганной антилопе. А ведь я не из трусих! Но с ним рядом сама не своя.

— Хотел сказать кое-что, — Шарапов тормозит напротив, — могло сложиться впечатление, что я тебя шантажирую. Но ты сама сказала, не знаешь, как извиниться… А твоя помощь мне нужна позарез.

Веду плечами.

— Я ничего такого и не думала. Главное — результат. Когда мы обговорим нюансы?

Макс пристально смотрит на меня несколько секунд.

— Я не принуждаю тебя…

Он словно сомневается.

— Шарапов, — перебиваю, — из-за меня ты потерял треть миллиона. Не спорь! Именно я привела в отель дочку. А дружок решил повоображать перед ней. Я проглядела… И в должниках ходить не хочу! Так что давай поближе к делу.

Мужчина усмехается.

— Ты всё такая же… Кхм. Завтра пообедаем вместе, и я все расскажу.

— Хорошо, — киваю, — до свидания?

— Да. До встречи.

Жду, пока он повернется и уйдет. Макс тоже стоит, и мы просто смотрим друг на друга. «Такая же…» Что он имел в виду? Мужчина словно смягчился и больше не предъявляет претензии. Но я даже не представляю, что будет, когда он узнает о моем сыне. О нашем…

Наконец, он кивает и разворачивается. Смотрю, как играют мышцы натренированной спины. Нужно было сказать сразу… Пусть не после первого узи, но хотя бы после родов. Уф… Я тогда была как будто в шоке, от всех закрылась. Сосредоточилась только на детях. Послеродовой синдром или просто усталость, но пришла в себя я только недавно. И вот вам новое, давно назревающее испытание.

— Мам, пошли скорей домой! Там арбуз!

Марья подпрыгивает на месте, Любаня мне улыбается. Тетка нашей няни держит фруктовые магазинчики, Люба снабжает нас продукцией по низкой цене.

— Сейчас пойдем, — обещаю дочке, — спасибо, Любаш. Ты тоже беги.

Люба начала жить с парнем и теперь спешит готовить ему ужин. Поэтому она и привозит Максика к отелю. Мимо идет ее автобус, а мы с детьми гуляем по дороге домой.

— Это ты по работе болтала или как? — мы с няней на короткой ноге, она заговорщицки щурится.

Руками изображает жесты бодибилдеров, намекая на фигуру Шарапова. Я закатываю глаза.

— По работе! Иди уже.

— Ты раскраснелась, — замечает вредина, — ну, до завтра.

— Пока, — бурчу.

Живот внизу покалывает. Шарапов для меня — одна сплошная противоречивая эмоция. От его вида бабочки внутри тут же взлетают и щекочут, кажется, весь мой организм. Но раньше он был несвободен, да и не факт, что рассматривал что-то со мной. А теперь вообще… Подумать страшно. Мужчина с таким статусом, характером и деньгами явно хочет планировать детей.

— Ну что, поехали?

Склоняюсь над бежевой коляской, провожу легонько пальцами по облаку светлых волос. Мой мальчик пока блондин, а вот глаза у него насыщенные темные. Папины. Божечки!