Укрощение дикого миллионера - Агата Санлайт

Знакомые неприятные ощущения нагнетались. Усиливались и давили на психику.

Как обычно. Все, как всегда.

На плечи словно каменная плита навалилась, все тело напряглось до предела. Так и мерещились вокруг враги. Упустишь момент, вовремя не заметишь - и остается лишь драться до последнего. Не обернешься вовремя - и выход один - уклоняться от атаки, нападать, убивать.

Оленев чувствовал себя солдатом на поле боя. Собранным, ожидающим подвоха в любую минуту, злым и взбудораженным.

Он уже легко управлял страхом, а вот дискомфортом - нет.

Оленев не испытывал приступа паники, как многие другие с фобией. Он выдавил из себя страх за собственную жизнь, занимаясь боевыми искусствами, тренируясь в стрельбе и боксе. Ярослав твердо знал, что любого сможет уложить на лопатки. Отряд омоновцев - и тот с ним сразу не справится.

Оленев почти ничего не боялся в этой жизни и уж точно - никого! Тем более, пьяных гуляк: журналистов, банкиров и бизнесменов.

Те еще вояки… Ткнул пальцем - и они уже на полу.

Но гнетущее ощущение, что вот-вот случится ненастье, и Оленева снова накроет бедой, какую он даже представить не в силах, так и не отпускало. Настигало всякий раз, когда Ярослав оказывался в обществе.

Разрасталось и превращалось в настоящую паранойю.

Оленев мог бороться, мог противостоять. Но зачем? Какой в этом смысл? Чтобы кучка незнакомых ему людей пополнилась еще одним?

Чтобы все думали, будто Ярослав Оленев - такой прямо душка-парень? Несмотря на миллионное состояние, загородную виллу, практически поместье и прочее, очень прост в общении?

Кто для него эти - «все», чтобы так ради них напрягаться? Ломать себя и бороться с собой.

Перед глазами опять вставала картина.

* * *

Знакомая гостиная, совмещенная с кухней. Арка, в которой болтаются на одной петле деревянные детские качельки. Подвесь на другую петлю - и можно качаться…

Высокая для ребенка барная стойка с царапиной посередине. Гудит вентиляция, забирая жар от плиты.

Серебристая, еще бабушкина большая сковорода, шипит и плюется маслом…

Пахнет оладьями: горячими, свежими. Тянет малиновым вареньем и сметаной. Мм… сладко и нежно.

Маленький Ярослав играет с мамой в догонялки. И та притворяется, специально бегает медленно, кругами, а потом - раз - и хватает мальчика. Начинает щекотать. И Ярослав хохочет, крутится, вырывается. Мама целует сынишку в затылок, дает ему возможность освободиться, и мальчик бежит снова…

Внезапно входная дверь срывается с петель и падает вперед странным ковриком.

Трое в масках не здороваются, не мешкают - сразу стреляют. И мама закрывает Ярослава собой.

Мальчик ползет, прячется за диваном, нащупывает укрытие в полу. Так… вот оно. Все, как тренировал отец. Щербатая доска паркета. Дрожащими руками Ярослав проделывает знакомый ритуал, доведенный до автоматизма. Приподнимает ковер, отщелкивает и толкает внутрь дверцу. Собирается звать маму… Но в просвет между диваном и полом виднеется ее окровавленное безжизненное тело… И… хочется рыдать, орать, драться, кусаться…

Вместо этого, Ярослав прячется, как велел отец, пошагово выполняя его рекомендации и до хруста сжимая челюсти.

Над головой слышатся шаги, крики «Где этот щенок? Ищите, идиоты! Времени осталось совсем мало! Вам, что, жить надоело?».

Диван раз за разом обходят в тяжелых сапогах. Бум-бум-бум…

Сердце стучит в ушах, и кажется вот-вот выскочит наружу. Дышать тяжело. Крик так и рвется из горла.

Помогите! Господи! Помогите!

Кто-нибудь! На помощь! Скорее!

Паника накатывает разом. Наступает, давит и… подавляет волю. Ярослав пытается глотнуть воздуха, но шею словно стягивают петлей.

Мальчик дрожит, прижимается к лестнице, в изголовье которой свернулся калачиком. Трясется, дергается, беззвучно рыдает. Не понимает сколько прошло времени.

Лишь слышит, как шаги сменяет тишина. Глухая, опасная и ненасытная. Она пожирает все смертельным беззвучием… Так затих голос мамы, когда ее… застрелили…

Кажется - стоит вылезти, и тишина сожрет, не подавится. Проглотит мальчика с потрохами.

А потом снова раздаются шаги.

В светлом квадрате открытого люка в убежище возникает лицо отца. Отчаянное и взволнованное. Он хватает Ярослава, прижимает. Куда-то несет, что-то шепчет. Он плачет… Скупыми мужскими слезами…

Где-то на заднем плане маячат врачи, люди в погонах…

А Ярослав думает только об одном.

Мама… ее больше нет…

Нигде и никогда больше не будет мамы…

* * *

С тех пор Оленев и перестал появляться в обществе. Общался чаще всего по телефону, вотсапу и скайпу. Даже с подчиненными, управляющими его банками и мебельными фабриками.

Зачем себя насиловать, если всякий раз идешь на мероприятие, как на войну. Буквально. Чувствуешь себя разведчиком в стане врага. В каждом соседе видишь неприятеля, готового нанести удар под дых, на каждый шорох готовишься защищаться или атаковать.

Оленев ведь не воевать приходит - развлечься. И вот так вот потом развлекается.

И вот Артур Наилевич - редактор газеты «Каждый день», которую Ярослав спонсировал уже восемь лет, в рамках меценатства, настоял.

Да уж. Никогда не следует слушать упертых людей. Так еще мама говорила Ярославу. Упрямство - первый признак тупости - цитировал отец любимого героя из советского кинофильма.

Оленев боролся с собой несколько минут, пытаясь преодолеть ощущения. Но они только усиливались.

В какой-то момент Ярослав решил - да гори оно синим пламенем.

Пошло оно все… К черту их всех!

И собирался уйти. Когда навстречу выскочила женщина в костюме Летучей мыши.

Она почти налетела на Оленева и… тот забыл, что планировал сделать. Куда идти и вообще где он сейчас находится. Только смотрел, как незнакомка откидывает назад волосы, изучает его, то поводя плечом, а то приоткрывая чувственные губы.

Ярослав с наслаждением изучал ее лицо - кукольно-красивое, изысканное, породистое. А от взгляда на фигурку, ощутил сильнейшее возбуждение. Женщина была удивительно сложена. Пышная грудь переходила в поразительно тонкую талию, которая заканчивалась упругими, округлыми бедрами. При этом ноги у незнакомки оказались длинными, стройными, подтянутыми.

Что называется - от ушей. А глаза блестели удивлением…

Надо было что-то говорить, как-то знакомиться, представляться. Но Оленев вдруг ощутил себя полным дикарем, который и двух слов связать не в состоянии. И это он, который на переговорах любого затыкал за пояс! Мастерски лавировал в зубастом море акул финансовых рынков и мезозавров международных корпораций.