Суррогатный наследник - Елена Артье

Надо отдать должное, Леопольд Берхтольд практически не разделял своих сыновей, давая поровну им и знания, и наказания, и поощрения. Но всегда говорил, что Ник не сможет перенять титул, как незаконно рождённый, хотя он и признал его как сына. Слишком уж граф был педантичен в этом вопросе, а его жена, графиня Лоренца, слишком непреклонна.

Со своей мачехой у Ника сложились очень сложные и предельно холодные отношения, так как женщина хоть и приняла мальчика в свой дом, но не в семью. И простить измену графа так и не смогла, вымещая свою ненависть на пасынке.

Ник прикрыл глаза, чтобы прогнать набежавшие слёзы. Многое бы он отдал, чтобы вырасти в обычной, но любящей семье. А так… Он не знал, что это такое, потому и не хотел иметь жену, которой со временем стал бы изменять, как его отец, детей, которых не знал бы как воспитывать. Не было в его жизни другого примера, кроме несчастной одинокой матери, рано покинувшей этот мир. Кроме вечно недовольной холодной мачехи и занятого хмурого отца. Только Феликс, с которым так по глупому они поссорились из-за Ханны. А теперь нет и его… Их обоих. Судьба, мать его, непредсказуема.

— Ты даже не представляешь как…

Скрипнула ограда и рядом с ним присел Дак.

— Я что, говорил вслух? — спросил у него Ник.

Друг похлопал его по плечу и тихо заметил:

— Я бы в такой ситуации не только вслух заговорил… Там гости разъезжаются.

— Наконец-то!

— Ты знаешь, что похороны — это единственное светское мероприятие, на которое можно прийти без приглашения.

— Да? Кого ты имеешь ввиду?

— Хлоя приехала и ищет тебя.

— Чёрт! Что ей надо? Другого времени не нашла?

— Я ей тоже самое сказал, но она жаждет высказать тебе соболезнования лично. Наревела огромные такие мешки под глазами. Там ещё Бергеры со Штольцами не спешат уезжать.

Ник горько усмехнулся и устало махнул рукой:

— Ну эти-то понятно, вспомнили о своём дальнем родстве, когда запахло наследством. Что-то раньше они не спешили общаться.

— Ага, настолько дальние родственники, что вряд ли им что-нибудь значительное светит.

— Проклятье, а я ведь тоже выходит… Тоже столько лет с ними не общался…

Ник кивнул на свежую могилу, утопающую в цветах, и снова почувствовал как окутывает его вина и ком в горле мешает говорить. Не ему было осуждать других, не ему.

Дак понятливо сжал его плечо и неторопливо поднялся:

— Я провожу их от твоего имени. Оглашение завещания всё равно завтра, там и увидетесь.

— И Хлою выпроводи, не хочу с ней сегодня отношения выяснять.

— Понял, попробую. Только знаешь, тяжело общаться с женщиной, прущей напролом к своей цели. Но ради тебя, друг, я готов пойти на амбразуру.

— Я это ценю, спасибо.

Глядя вслед уходящему другу Ник вздрогнул от неожиданно пришедшей мысли. И как он раньше не вспомнил.

— Дак!

Дождавшись, когда мужчина обернётся, он задал вопрос и сам себе удивился, почему не узнал этого раньше:

— А Лоренца… Почему её не было на похоронах сына?

— Графиня в лечебнице уже больше года находится.

— А почему я этого не знал?

Дак замялся и нерешительно заметил:

— Так а ты и не интересовался, что у них происходит.

Ник ощутил как груз его вины пополнился ещё одной тонной. Вот так, получи по заслугам и распишись: он не хотел знать, не хотел вспоминать, тем более о той, которая его так ненавидела. Он ничего не знал о том, что происходило в его странной, но единственной семье.

— Простите меня… — сдавленно вырвалось из его горла.

Дёрнув головой мужчина почувствовал, как горячие слёзы наконец-то прорвались сквозь преграду век и потекли по щекам, давая выход терзавшей его боли. Он и сам ещё не подозревал, насколько сильно случившееся воздействует на него и перевернёт его устоявшуюся жизнь, заставив пересмотреть свои приоритеты.