Возьми меня на карнавал - Кристин Лестер

– Ладно, прости. Что с работой?

– На мое место нашли другую. Как, собственно, и Фрэнк.

Беатрис стояла напротив нее и выглядела очень странно. Эллис ни разу не видела ее такой расстроенной и беспомощной.

– Я просто не понимаю: в чем я виновата? – проговорила Эллис, продолжая мысль, которая пришла ей в голову еще на улице.

– Ты что, не знала, что все мужчины одинаковы?

– Я не про Фрэнка. А про судьбу. За что Бог так сурово наказывает меня накануне Рождества? В чем я перед ним виновата?

– Эллис, – Беатрис снова заиграла ямочками, – я же сказала тебе, что все мужчины одинаковы…

– Твои заявления грешны и богохульны, – со смешком заметила Эллис, – особенно перед Рождеством. Ну ладно, что там с индейкой? Цезарь ее не получит, а я?

Эллис почувствовала, что успокаивается. Бог его знает, каким даром обладала ее подруга, ведь она ничего еще не успела сказать, однако успокоение пришло в душу уже оттого, что они просто пили кофе и разговаривали. Как хорошо, что у нее есть этот дом! Как ей не хватало в своем собственном… ощущения дома. Крепости, тыла, надежной опоры, которая выдержит все невзгоды. Эллис часто задумывалась о том, что, в общем-то, выросла в хорошей семье, с обеспеченными родителями, имея все, чему можно позавидовать. Но Дома у нее никогда не было. Не было этого уюта и Цезаря в кресле. Не было того, к чему стремишься «и в радости и в горе», что любишь бескорыстно и навсегда. А Беатрис сумела подарить ей дом. И это самое главное. А работа, Фрэнк и деньги…

– Эллис! – Беатис трясла ее за плечо, – Ну что с тобой? Ты потеряла рассудок от пережитого?

– А в чем дело?

– Я, конечно, не смею прерывать ход твоих благостных мыслей, но хотелось бы продолжить разговор.

– Каких мыслей? – Эллис улыбалась.

– Предполагаю, что благостных. Иначе почему ты уже десять минут смотришь в пространство, улыбаешься и не реагируешь на мои вопросы? Впрочем, ты не на что не реагируешь.

– А-а-а. Это я задумалась. Знаешь, Беатрис, мне не нужно продолжать разговор. Мне и так хорошо. Главное, что вы с Цезарем у меня есть. Кстати, я поняла, что он снова переехал к нам?

– Ну да. – Беатрис досадливо наморщила лоб.

– Что же ему у мамы не жилось?

– Ему жилось. И маме тоже. А потом приехала я…

– …И деревенская колбаса с супчиком из семги остались в светлых снах Цезаря. А у тебя ему ничего кроме консервов не предлагают.

– Во-первых, консервы – тоже семга… в каком-то смысле. А во вторых – предлагают. Но не дают.

– Тогда я понимаю, почему он сбежал.

– Не забывай, что завтра индейка. И, кстати, я пригласила очень много гостей. – Беатрис как-то странно помялась. – Да, Эллис, мне надо с тобой поговорить.

– Подожди, ты сначала успокой меня: у тебя есть деньги?

– В смысле, ты хочешь мне их дать?..

– Скорее, в обратном смысле.

– Эллис, ты же знаешь, что есть, зачем эти глупые вопросы.

– Мы сможем заплатить за квартиру?

– Мы… Я дам тебе денег, сколько нужно, пока ты не найдешь работу, и не загружай себе этим голову. Отдашь, когда-нибудь со временем… Ты могла бы и совсем не отдавать, но я знаю твою педантичность в этом вопросе. Поэтому прошу: хотя бы не влезай в другие долги.

– Постой… – Эллис почувствовала в душе какой-то холодок. – А почему ты так говоришь? Беатрис… А разве ты не будешь вносить платеж? Ты что, к маме уезжаешь?

Беатрис мерила шагами комнату.

– И надо же было этим негодяям свалиться на твою голову именно сегодня! – Она остановилась спиной к Эллис и говорила, горячо обращаясь к кому-то невидимому в пространство. – Надо же, как все не вовремя. Бедная моя подружка! И правда… За что Бог наказывает тебя?

– Беатрис, так ведь все мужчины одинаковы, ты сама сказала… А что происходит?

Наконец та повернулась к ней:

– Эллис… Эллис. Мне надо кое-что тебе сообщить. Не очень приятное. Совсем неприятное. Ты уж меня прости.

– Ну вот, приехали. – Эллис снова затрясло, как в кабинете редактора, когда он сказал, что новая фотохудожница уже прибыла, и Эллис поняла, что все пропало окончательно.

Она тяжело вздохнула: принимать удары судьбы скоро войдет у нее в устойчивую привычку.

– Ну, вываливай свою новость. Мне уже все равно.

– Эллис, я уезжаю, – на одном выдохе проговорила Беатрис и опять отвернулась.

– Куда? Надолго?

– Навсегда.

– В смысле?

– Вот, в самом прямом. Я уезжаю в Калифорнию.

– В какую, к черту, Калифорнию, Беатрис? Сейчас не время шутить. Вы с Цезарем – все, что у меня есть.

– Прости. – Беатрис повесила голову, как будто проиграла великую битву. – Прости. Ты мне как сестра, мне больно, что все свалилось на тебя именно сейчас. Но у меня все так сложилось… Я не хочу тебя предавать, но и поделать ничего не могу.

Эллис медленно водила взглядом по полу. Почему-то выше взгляд не поднимался. Почему-то она боялась встретиться им с Беатрис. Как будто сама в чем-то виновата. Звякнули ставни. Через форточку ввалился увесистый Цезарь. И это все потерять?!!

– Беатрис, миленькая, – у Эллис снова градом покатились слезы, – ну что ты говоришь, разве это может быть?

– Эллис, не плачь. Я вовсе не хочу с тобой расставаться. Ты можешь поехать со мной. Ведь тебя здесь ничего не держит.

Эллис, несмотря на огромное отчаяние, все еще не верилось в реальность происходящего:

– Это и вправду окончательно?

– Да, это окончательно. Я улетаю тридцатого, чтобы встретить там Новый год. У них там…

Она ее не слушала.

– Господи, Беатрис, но почему так далеко, почему Сан-Франциско?

– Там Стив. И этим все сказано.

– А он еще не женился?

– Нет! И не женится. Потому что я решила к нему вернуться.

– Почему ты мне ничего не говорила о том, что хочешь к нему вернуться? Беатрис, ну почему все так плохо?!!

– Успокойся. Я дурочка, не надо было с тобой сегодня разговаривать. Завтра… Завтра мы что-нибудь придумаем. Ты не можешь остаться одна. – Беатрис поглаживала ее по плечу, чего никогда раньше за ней не водилось, а Цезарь, почуяв неладное, запрыгнул на колени и уткнулся лбом в подбородок. От этого всего у Эллис готово было разорваться сердце.

– Перестань плакать, ты уже и так сегодня перевыполнила норму. Хватит, Эллис. Вот что: я тебя здесь не оставлю. А если ты будешь сопротивляться, я посажу вас с Цезарем в корзинку и увезу багажом. А там что-нибудь придумаем.

…На улице стемнело и похолодало. Снег валил огромными хлопьями и больше не таял на асфальте. Эллис невыносимо потянуло на воздух.