Злюка - Татьяна Тронина

— А ты не спорь!

Игла. Молоток. В голову девочки вбивают молотком иглу — сверху, в то место, где когда‑то находился младенческий «родничок».

— Вот видишь. Ты даже ничего не почувствовала. Так надо!

— Я не хочу.

— Прекрати спорить! — Суровый, раздраженный женский голос. И еще одну иглу вбивают девочке в голову. Это, правда, не больно, но как мучительно тяжко…

Марго застонала и открыла глаза. И сразу поняла, что это был сон. Только сон. А голова и в самом деле гудела от тяжести, словно ее набили металлом. Но это понятно — после вчерашнего‑то…

— Костя, Костя!

Дверь скрипнула, и в комнату заглянул Костя.

— Будь другом, дай воды…

Костя исчез, появился через минуту со стаканом воды, сел на краешек кровати.

— Таблетку надо?

— Нет. Меня тогда точно стошнит. Господи, Костя, как мне плохо! — пожаловалась Марго, с трудом приподнявшись на локте. — Который час?

— Начало пятого.

— А почему так темно? — Она указала пальцем на окно.

— А потому что день уже прошел! — засмеялся Костик.

Костик выглядел превосходно, и это было так странно. Она разваливается на куски, а этот юноша цветет и пахнет. Хотя чего тут удивительного — Костик на вчерашней презентации не присутствовал. А даже если бы и присутствовал, то что с того — он ведь и не пьет совсем! — напомнила себе женщина. Она такая, нынешняя молодежь, — экологическая.

— Костя, я тебя ненавижу, — сварливым, скрипучим голосом произнесла Марго.

— Я знаю, — мягко произнес Костя и провел рукой по ее спутавшимся волосам. — Зато я тебя люблю.

— Ты врешь.

— Мне плохо.

— Тебе хорошо. Ты известный человек. Ты состоялась. А голова, она что… Она скоро пройдет.

— Я так и знала, что ты мне завидуешь!

Костик вздохнул и вышел, не затворив за собой дверь. Теперь Марго могла видеть, как тот сидит в соседней комнате за столом, у ноутбука.

— Костя, ты что делаешь?

— Пишу пост в твоем блоге.

— О чем?

— Как прекрасно прошла вчера презентация.

— Ты же там не был!

— А какая разница… — спокойно, даже равнодушно ответил молодой человек. — Вот тут в новостях все уже расписали в подробностях, как и чего. И фотографии есть. Мне лишь осталось написать о твоих чувствах.

— Да, о моих чувствах… — буркнула женщина.

Марго повернулась на один бок. Потом на другой. Но как бы она ни ложилась, не поворачивала голову — легче не становилось. «И зачем я вчера столько пила… Надо было после третьего, нет, после второго бокала остановиться! Дура какая. Ведь знала, знала, что мне плохо будет, а все равно…»

В минуты физического нездоровья почему‑то вспоминается плохое. И думается, как назло, исключительно о вещах неприятных, мрачных. Словно болеет не только тело, но и душа. Или все связано? Болезнь тела вызывает болезнь души, и наоборот — захандришь, позволишь себе впасть в депрессию, и сразу тело отзывается какой‑нибудь болячкой… Да, точно. Все связано, все едино!

Марго вздохнула, пытаясь отогнать от себя гадкие мысли, но они упрямо лезли в голову. Вот, например, такая проблема: почему не пишется?

Свой роман «Я и Ты» Марго закончила полгода назад. Поставила точку, отослала рукопись в родное издательство и стала ожидать рождения нового сюжета. Ведь раньше, по окончании одного романа, автоматически начинал придумываться новый. Получался своего рода писательский конвейер, не знающий перебоев.

Но, верно, что‑то сбилось в отлаженной работе этого механизма, потому что за полгода ни одной мало‑мальски достойной идеи. И это было ужасно. Неужели ее дар, ее способности пропали? И что теперь делать?

— Костик, я больше не смогу писать! — раздраженно пожаловалась Марго. Костик был в курсе всех ее проблем, но, кажется, не воспринимал их всерьез. Потому что ответил, даже не поворачиваясь от экрана ноутбука, спокойно и рассудительно:

— Это творческий кризис, Марго. Обычное дело. У всех авторов бывает.

— У меня его никогда не было! — запальчиво возразила она.

— Но это же не значит, что кризисов не бывает вообще. Вот он случился. Просто потерпи, пережди его. Ты очень нетерпеливая. Ты как большой ребенок, Марго.

— Ребенок… — с отвращением произнесла Марго. — Фу! Не надо об этом. Слушай, Костик! — подскочила она от внезапного озарения: — А вдруг это климакс?!

— При чем тут климакс?

— Как при чем?.. У меня отключились мозги. Женщины же дуреют во время гормональной перестройки!

— Ну не настолько же, что не могут больше работать? — с сомнением произнес Костик.

— Обычные женщины, наверное, хоть и с трудом, но могут. Сидят себе в офисе, бумажки перекладывают. Бухгалтера, учителя, продавцы… Они ведь делают одно и то же, из года в год, по одной схеме. Да, иногда что‑то в их привычном рабочем распорядке меняется, им приходится что‑то придумывать, но в принципе они делают один и тот же труд, они стремятся к одному и тому же результату…

— Марго, любая деятельность невозможна без креатива. Я недавно зашел в турфирму и наблюдал, как менеджер продавала путевку супружеской паре. Это было настоящее искусство! — засмеялся Костик. — Нет, ты только послушай…

— Это креатив в мелочах! — перебила Марго. — В мелочах, а не в главном. А цель всегда одна — надо втюхать клиенту продукт, в данном случае — путевку. И все. Креатив лишь в том, что к разным людям требуется разный подход. А я, я… Я придумываю нечто новое, то, чего раньше никогда не было. Я каждый раз придумываю новый мир! Вот она, моя цель. Я — как Бог, ты понимаешь?

— Марго, не кощунствуй.

— Я погибла… — всхлипнула Марго. — Я больше не могу ничего придумать. Это климакс, точно.

— Не рано ли? Тебе только сорок один, — устало возразил Костик. — По‑моему, это случается с женщинами ближе к пятидесяти.

— У всех по‑разному! А вдруг?! Уж климакс близится, а Германа все нет… — нервно пропела Марго. — Я знаю нескольких писательниц, которые были талантливы, а климакс их подкосил. Вот одна после пятидесяти такую лабуду стала писать, что аж тошно… Читатели в шоке. Что было и что стало. Покупают ее романы по привычке еще, по старой памяти, но уже не то. Тиражи падают…

— Не у всех так. Вспомни Агату Кристи. Свои лучшие вещи она создала в преклонном возрасте.

— Это исключение! А исключение только подтверждает правило! — с яростью закричала Марго. — О, моя голова…

Женщина натянула на себя одеяло, застонала. Повертелась еще с боку на бок, потом снова вылезла наружу.