Фиктивная семья для босса - Николь Келлер

– Я опаздываю работу, – вру, слезая с дорожки. А как еще избавиться от назойливой любовницы, которая что-то перепутала и считает, что может претендовать на место на второй половине моей кровати на постоянной основе?

– Но ведь до рабочего дня еще полно времени! Я специально ради тебя встала так рано! – Жанночка скрещивает руки на груди, подчеркивая свою силиконовую «троечку» и выпячивает нижнюю губу.

Я начинаю медленно закипать. А этого допускать никак нельзя. Сегодня важный для меня день, и я очень долго и упорно к нему шел.

– Я тебя об этом не просил, – равнодушно пожимаю плечами и скрываюсь в ванной.

Принимаю контрастный душ, совершенно забывая о Жанночке.

Но ненадолго. Потому что, когда выхожу, первое, на что наталкивается взгляд – эта наглая девица. Уже без рубашки. Которая стоит, закусив палец, совершенно не стесняясь своего тела.

– Я, кажется, ясно дал понять, – рычу, вновь теряя контроль, – не сегодня! И не сейчас!

Кажется, пришло время объяснить популярно, что дальше нам не по пути. А то девочка совсем нюх и страх потеряла.

Но я не успеваю и рта раскрыть, как раздается звонок мобильного. Хмурюсь и спешу ответить. Не люблю такие ранние звонки, от них никогда ничего хорошего не ждешь.

– Алло! – прижимаю трубку плечом к уху, запрыгивая в брюки и надевая рубашку.

Внимательно выслушиваю своего партнера. Новости по моей основной фирме неутешительные: кто-то давно хочет скинуть меня с рынка, и постоянно происходят какие-то форс-мажоры, которые здорово бьют по моему карману.

– Понял тебя. Разберусь, – резюмирую хмуро. Отмахиваюсь от Жанночки, которая решила сегодня точно не дать мне о себе забыть. Решила изобразить заботливую женушку и помочь мне завязать галстук. Со стороны выглядит, как будто хочет задушить.

Накидываю пиджак, коротко сообщаю водителю, чтобы подавал машину.

– Дверь захлопнешь, – бросаю, не оборачиваясь, и спешу к выходу.

Мысленно ставлю в голове зарубку сообщить Жанночке, что между нами все. К сожалению, моя любовница резко перестала быть для меня удобной. А, значит, пора от нее избавляться. Пока она не запела главную женскую песню: «хочу замуж и детей».

А я против. По крайней мере, ближайшие десять-пятнадцать лет точно. И уж эта недалекая инстадива точно не состоит в списке кандидаток на мою руку, сердце и кошелек.

Но все мои мысли вылетают из головы, едва я вхожу в конференц – зал «СтройПроекта». Потому что первое, что я вижу – глаза. Огромные, на пол- лица, опушенные загнутыми ресницами, которые я могу разглядеть даже со своего места. И они кажутся мне до боли знакомыми. Как будто на меня уже смотрели вот так: с вызовом. Со злостью. С ненавистью.

Быстро беру себя в руки и толкаю заранее заготовленную речь, все время возвращаясь к красотке, которой я уж очень не нравлюсь.

А вот это уже вызов. И я принимаю его. И первое, что я сделаю на посту генерального директора – изучу досье этой красотки «от и до». Потому что зацепила с первого взгляда.

Потому что давно на меня не смотрели вот так: открыто и не скрывая своих истинных чувств. Уж очень мне интересно узнать, что это за девушка, с которой мы не знакомы, но уже не сошлись характерами.

Глава 3

Четыре года назад

Сабина

– Что, прямо так и сказал?! – возмущенно выдает подруга, давая знак бармену повторить заказ.

– Представляешь?! – отнимаю лицо от ладоней и сквозь злые слезы обиды смотрю на Машу. – Что, говорит, такого?! Присоединяйся!

Я снова едва не вою от обиды и практически залпом выпиваю коктейль, который мне услужливо приносит официант, и толкаю стакан на другой край барной стойки.

– С ума сойти…

– А самое страшное, Маш, что я его любила! Искренне! Он был мой первый и единственный…Замуж хотела! Детей…– слезы снова душат меня, и я закусываю кулак.

Хорошо, что Маша вытащила меня в бар. Тут море людей, громкая музыка, и никому нет дела до того, что я сижу вся в слезах, пью, ругаюсь на теперь уже бывшего парня.

– Урод! – не перестает злиться подруга и вслед за мной выпивает коктейль. – Я надеюсь, ты его хорошенько стукнула? Поправила корону-то?

Отрицательно качаю головой под неодобрительный взгляд Маши.

– Я просто ушла, так он еще в спину кричал мне, что я прибегу обратно, потому что нафиг никому не нужна…

На самом деле расставание с Димой доставило мне кучу проблем: во-первых, мне негде жить. Хорошо, хоть Маша приютила. Но не могу же я вечно жить у нее, в конце концов, у подруги есть и своя личная жизнь. Во-вторых, у меня не так много личных сбережений, чтобы на длительный срок снять жилье. И, в-третьих, Дима знал, куда бить: потому что он совершенно прав – я действительно нафиг никому не нужна.

Мои родители давно погибли, а их родственники давно отказались от них, потому что они тайно поженились и пошли против родительского слова. И я большую часть детства провела в детском доме. Так что меня действительно никого нет: некому за меня заступиться и мне не у кого просить помощи.

– Это он-то так сказал?! – задыхается от злости Маша. – А, ну, пошли!

Подруга дергает меня за руку, заставляя встать, и тянет за собой через толпу танцующих в сторону коридора, ведущих к туалетам.

– Маш, зачем мы здесь? – робко интересуюсь, когда за нами закрывается дверь туалета, отрезая оглушительно играющую музыку. – Что ты задумала?

– Собираюсь доказать твоему бывшему ненаглядному, что он – козел! – пылко выдает подруга, вываливая содержимое косметички на столешницу раковины. – Так, поворачивайся, сейчас буду делать из тебя человека!

– Маш, может, не надо? – спрашиваю, ни на что не надеясь. Потому что если моя подруга что-то решила, то даже поезд, движущийся ей навстречу, ее не остановит. – Пусть идет с миром…

– Но на хрен! – уверенно заканчивает подруга, поворачивая меня к свету. – Мдаааа, Саби, наревелась ты знатно, но ничего. Сейчас все исправим!

Маша заставляет умыться холодной водой, промакивает лицо бумажным полотенцем и начинает колдовать. Я даже не сомневаюсь в результате, ведь не зря Мария – известный в городе визажист, очередь к ней расписана на месяцы вперед.

Но такого даже я не ожидаю!

Буквально через пятнадцать минут забываю, что совсем недавно горько оплакивала расставание с любимым мужчиной.

– Не может быть! –