Трепет. Его девочка - Чарли Маар

На этом моменте я сглатываю, потому что сразу начинаю думать о своем "отчиме", от которого я тоже не ожидала такой "заботы" и "внимания".

- Кафе вообще мое, но мне поставили условие, пока не доучусь, управлять им мне не позволят, поэтому на время учебы, им занимается Карим, чему он, разумеется, не особо рад, потому что у него и без этого кафе работы по горло.

- Так вот почему "Кудрявый Ангел", - указываю на прическу девушки. - Это в честь тебя кафе так назвали.

- Ага. Это все отчим. Он настоял. У него ведь дочь была. Примерно такого же возраста, как и я. Они вместе с матерью погибли в аварии. Может, из-за этого он так стремится заботиться обо мне и защищать. Я чем-то напоминаю ему дочь. А вот у Карима я столь трепетных чувств не вызываю. Скорее, он считает меня обузой.

Я замечаю, как нижняя губа Нимб вздрагивает, когда она говорит об отношении сводного брата к ней. Видно, что это сильно задевает девушку. Неудивительно, если у нее имеются к нему такие... эмм... не сестринские чувства.

- Что смотришь так? Хочешь спросить, нравится ли он мне как мужчина? - вскидывает бровь Нимб. В этот момент официантка приносит наш заказ, что дает мне небольшую передышку прежде чем ответить. На самом деле, я не уверена, что хочу что-то спрашивать. Все эти запретные чувства... влечение, которого по сути не должно быть... мне и в собственной жизни подобных проблем хватает. Но Нимб даже не дожидается моего ответа, и как только официантка уходит, продолжает говорить:

- Осуждаешь, да? Многие осуждают такое. А я с ума схожу и ничего с собой сделать не могу. Это безумие какое-то. Как я только не пыталась избавиться от этого чувства, зная, что ни сам Карим, ни тем более наши родители никогда его не смогут принять, но не вышло, понимаешь? У меня не вышло. Разумеется, никто о моей любви к Кариму не знает, кроме тебя вот теперь. Ты тогда мне сказала, что с незнакомцем поделиться болью проще, черт, как же ты была права, - девушка вдруг всхлипывает и шмыгает носом. - Я даже признаться никому не могу. Никому. И подругам тоже. У меня их всего две, и язык у них без костей. Может это опрометчиво, делиться секретами с незнакомкой, которая, к тому же, собралась работать в компании Карима, но это было мне очень нужно... Пойми, пожалуйста, очень нужно... Так что... ты... осуждаешь меня?

Я сочувственно обвожу девушку взглядом и раздумываю над ее вопросом. Осуждаю ли я ее? Как я могу осуждать ее практически за то же самое, что чувствую сама? Может, Рустама я не люблю, но меня влечет к нему. Сильно. И пусть я осуждаю и презираю себя за это, но мне совсем не хочется ощущать подобное в сторону Нимб. Думаю, ей самоедства хватает. Я ее фактически не знаю, но мне все равно жаль эту девушку.

- Вовсе нет. Не осуждаю, - отвечаю тихо.

- Спасибо, - шепчет она и отпивает немного сока из стакана. Сейчас она уже не выглядит такой уверенной и собранной, как в начала нашего разговора. Скорее, беззащитной и подавленной. Поразительно, как человек может меняться до неузнаваемости за считанные минуты.

Грохот входной двери кафе привлекает наше внимание, мы одновременно поворачиваемся и смотрим на вошедшего. Это Карим Гаясович. Трудно не запомнить такого мужчину, даже если видела его один раз. Он довольно красив, и я понимаю Нимб, что она не смогла оставаться равнодушной. Ну и сводный брат, это не одно и то же, что отчим. Мне кажется я в своих чувствах гораздо ужаснее.

- Помяни Дьявола... - бухтит Нимб себе под нос.

*************

Карим Гаясович осматривает помещение, останавливается взглядом на мне, после чего переводит его на Нимб и начинает хмуриться.

Несколько шагов, и он уже стоит напротив нашего столика, не спуская глаз со своей сводной сестры:

- Ты должна быть в университете. Почему мне снова звонят и говорят, что тебя нет? И что с твоим телефоном, Нимб?

- Я... себя плохо чувствовала с утра... - сразу встает в оборону девушка, тряхнув кудряшками. - А телефон... разрядился, быть может. Я и не заметила. Волновался обо мне, Карим?

- Волновался о твоем образовании. С таким уровнем ответственности, ты еще хотела на работу ко мне устроиться?

Нимб поджимает губы и с силой вцепляется пальцами в стакан.

- В любом случае, это разговор не для постороних людей, и как вижу, сейчас тебе полегче, раз ты здесь? - цедит он сквозь зубы, очевидно, ни капли не поверив в ее плохое утреннее самочувствие.

Мне, честно говоря, неловко наблюдать за этой семейной перепалкой, особенно учитывая то, что на Карима Гаясовича я собираюсь работать, а Нимб практически не знаю, зато знаю о ее чувствах к этому человеку.

- Мне полегчало! - выпаливает она. - Спасибо, что поверил! В твоем же представлении, мне не может на самом деле быть плохо.

Мужчина вздыхает и пятерней проводит по темным волосам, зачесанным назад.

- Я бы тебе поверил, если бы так часто не лгала. Собирайся, мой водитель отвезет тебя. И не вздумай устраивать представления и куда-то сбегать. Мне все равно сообщат, была ты на последних парах или нет. И да, Нимб, не вынуждай меня принимать крайние меры. Я ведь могу полностью лишить тебя возможности управлять кафе.

- Не имеешь права... Условием Гаяса было...

- Мой отец полностью передал кафе и все, что с ним связано, мне, так что даже несмотря на то, что он подарил его тебе, принимать решение о передаче всех документов в твои руки буду я. И в отличие от отца, я не собираюсь делать тебе поблажки. Последний раз повторяю, Нимб, собирайся. У меня много дел и нет времени играть роль твоей няньки.

Высказав все это, Карим тут же поворачивается ко мне, не обращая внимания на расстроенный вид сестры, у которой буквально глаза на мокром месте. Интересно, если бы он знал о ее