Ночь Огня - Пенелопа Дуглас

– Тебе не холодно? – Бэнкс обвила меня руками, чтобы согреть теплом своего тела.

Я вдохнул свежий вечерний воздух, и дыхание паром вырвалось из рта. Я окинул взглядом покрытые снегом вечнозеленые деревья и голые черные ветви кленов, простирающиеся в ночное небо.

– Мне нравится, – ответил я. Прошел час, и мы стояли у дома родителей. – Вокруг так спокойно.

Я покосился на Бэнкс, восхищаясь тем, как быстро она привела себя в порядок. Красное блестящее платье без бретелек сногсшибательно смотрелось с темными волосами, завитыми и заколотыми на затылке. Жена выглядела великолепно.

Она и Джетт украсили свои лица, войдя в образ симпатичных клоунов с нарисованными вокруг глаз белыми ромбами, на вершинах которых были приклеены крохотные стразы.

Я накинул на жену черный плащ и завязал его, а она вынула из внутреннего кармана перчатки и натянула их.

– Холод замедляет перемещение молекул, – объяснил я. – Меньше загрязнений. Воздух становится чистым.

Как же тихо вокруг. По этой причине я больше всего любил зиму. Сквозь облака проглядывали звезды, слышался шум воды, хотя поблизости не протекало ни реки, ни ручья. Снежное одеяло, покрывавшее землю в морозную ночь, сильно приглушало все звуки, тем самым обостряя слух. Я улавливал малейший шорох, обычно и вовсе не различимый.

Это завораживало.

– Скоро повалит снег, – сказала Бэнкс. – Нам лучше поторопиться.

Да уж.

– Просто наслаждаюсь затишьем перед бурей, – поддразнил я.

И я не имел в виду снег. Мать права. Стоило семье собраться вместе, как обязательно разыгрывалась какая-нибудь драма.

Мэдс показался на крыльце дома, поправляя черный галстук, надетый в дополнение к черной рубашке и костюму, а Джетт выскочила следом и побежала прямо ко мне.

Я подхватил дочь на руки. Розовое платье и белые колготки выбрала ее мама, которая никогда в жизни не носила розового. Ни единого дня.

Дочь улыбнулась, раздвинув алые губы и показав белые зубки.

– Ночь Огня – моя любимая, – призналась Джетт, глядя на мерцающие светильники, выставленные в ряд вдоль подъездной дорожки.

Людей, пытающихся нас изменить, более чем достаточно, а тех, кто хочет, чтобы мы оставались самими собой, практически нет. Кое-кто однажды открыл мне на это глаза. Я хотел дать тебе ту же возможность. © Пенелопа Дуглас.«Испорченный»

– Ты готова зажечь свечи? – спросил я.

Она кивнула.

– Мы можем пойти пешком?

Я собирался отказать ей, понимая, что прогулка займет много времени, особенно с учетом того, что Бэнкс надела длинное платье и высокие каблуки, но…

Жена поплотнее закуталась в плащ и прощебетала:

– Конечно.

Я опустил Джетт на землю и взял за руку. Мы тронулись в путь, Джетт и Мэдс шагали между Бэнкс и мной.

Дом родителей и Святой Килиан находились на противоположных концах города, и, хотя для похода было холодновато, я не возражал против возможности еще немного насладиться вечером. Я лишь надеялся, что Бэнкс не растянет лодыжку по дороге.

Луна сияла над головой, когда мы пересекли улицу и двинулись через парк. Все больше огней озаряло наш путь.

Таково правило сегодняшнего вечера. Никакого электрического освещения.

Не то чтобы имелся закон или некое распоряжение, обязательное к исполнению, но в бликах пламени мир выглядел по-другому. Я не знал точно, кто подал пример, но все, казалось, пришли к единому мнению, что оно того стоит.

И это действительно было красиво.

В мгновение ока Ночь Огня стала традицией. Сразу после заката в день зимнего солнцестояния Тандер-Бэй заполоняли свечи, фонари, костры…

Ветерок доносил голоса – в соборе пел хор, как будто согревая морозный воздух и дремлющие корни под нашими ногами.

Посмотрев налево, я увидел огни в деревне. Большая часть жителей наслаждалась празднествами и парадом, и, медленно поворачивая голову, я обвел взглядом мерцающие языки пламени и в городе.

Никакой другой праздник, даже Ночь Дьявола, нельзя назвать более волшебным. Сегодня выдалась самая длинная ночь в году – и это было нечто особенное.

Снег валил все сильнее, покрывал снежными хлопьями черные волосы Мэдса и Джетт, уже идущих впереди по мосту.

– Видите? – Джетт перегнулась через перила и указала на реку, несущую свои воды между берегов.

К нам приближался небольшой буксир, украшенный белыми огнями, и мы разом остановились. Дети смотрели, как судно исчезает под мостом, а затем перебежали на другую сторону и наблюдали, как оно появляется снова.

Мы с Бэнкс не торопились, поглядывая в сторону деревни, за которой находились Колд-Пойнт, остров Дэдлоу и курорт «Колдфайр Инн». Музыка, огни, облаченные в снег дома… Я сделал долгий и глубокий вдох и крепче обнял жену, готовый простоять здесь целую вечность.

– Мне нравится наш образ жизни, – прошептала она.

Я прижался губами к виску Бэнкс и закрыл глаза, разделяя ее чувства.

Абсолютное удовлетворение в редкие моменты спокойствия.

Но я вздохнул, зная, что ее брату потребуется ровно три секунды, чтобы все испортить уже сегодня.

Майклу и Уиллу может потребоваться чуть больше времени.

Мы двинулись дальше, пересекли мост и направились по тихой улочке к Святому Килиану, вдоль длинной подъездной дорожки которого выстроились чаши с огнем. Факелы украшали здание по периметру.

Глаза Джетт загорелись от возбуждения.

Рика сделала это для детей, но идея празднования Ночи Огня принадлежала Уинтер.

– А вот и мальчики! – крикнула Джетт.

Снегопад усилился.

Я кивнул, заметив неподалеку детей Дэймона, которые бегали под кронами деревьев и играли в прятки в темноте.

– Поиграй с ними, – предложил я дочери.

Она быстро спряталась за багажником автомобиля, ее блестящие черные туфельки с округлыми мысками и ремешками рыхлили снег, а изо рта валил пар, выдавая местонахождение.

Мы вошли в дом. Мэдс сразу же свернул на лестницу – его любимое укрытие находилось слева.

Бэнкс прижалась ко мне, коснулась своими губами моих и ненадолго затаила дыхание.

– Мне нужно поговорить с Эм и Рикой, хорошо?

Я кивнул, отпуская ее.

Жена поднялась по винтовой лестнице, перила которой были украшены вечнозелеными растениями и лентами. Я провожал Бэнкс взглядом, пока она не исчезла в сумрачной галерее. Затем я сорвал бутон розы из букета, оставленного на маленьком столике, прикрепил нераспустившийся цветок к лацкану пиджака и двинулся вперед.

Гости еще не прибыли, свечи в канделябрах не зажгли, и гирлянды на елке не горели. На улице под снегопадом смеялись и кричали дети, и я подошел к окну, чтобы полюбоваться, как они играют до начала праздника.

Но затем я услышал какой-то звук, взглянул вверх и широко распахнул глаза: Октавия свисала с перил второго этажа.

– Тави! – невольно вырвалось у меня.

Сжимая игрушечный меч в одной руке, она держалась за перила другой, ее личико исказилось от гнева.

Внезапно Октавия сорвалась и начала падать, я ахнул, бросился вперед и успел подхватить ее на руки.

– Проклятье. Какого черта?! – С бешено колотящимся в гребаном горле сердцем я прижал девочку к груди и крепче обхватил ее маленькое тельце, впиваясь ногтями в черный расшитый пиратский сюртук и кожаные сапоги.

А затем наткнулся на ее хмурый взгляд.

– Ты в порядке?

– Я перережу тебе глотку, грязный пес! – И она притиснула пластиковое лезвие меча к моей шее.

О господи. Я закатил глаза.

Я перекинул ее через плечо, направляясь на кухню.

– А ты определенно дочь своего отца, – поддразнил я.

Никакого осознания угрожающей ей опасности. И ноль осторожности.

– Отпусти меня!

– Ни за что, – возразил я. – О чем ты только думала?

– Я подкрадывалась к этому гаду! – объяснила девочка, пытаясь вывернуться и вырваться. – Он пытается переманить мою команду!

Я вошел в кухню, лавируя между обслуживающим персоналом, и плюхнул Октавию на боковую стойку, где она никому бы не помешала.

– Тебе нужно быть аккуратнее. – Я посмотрел в ее черные глаза. – Ты поняла?

Девочка нахмурилась, и над ее правым глазом обозначился шрам, полученный ею в два года в результате падения.

– Родители вряд ли обрадуются, если ты разобьешь свой маленький череп. – Я приблизился к холодильнику, достал упаковку с соком и проткнул запечатанное отверстие соломинкой. – Твой папа такого не переживет. Ты