И в сумерках придёт рассвет - Надежда Черпинская

Рыцарь выскочил из-за полыхающих голубых елей, схватил принцессу за руку и прокричал:

– К Северным воротам! Там ещё нет огня…

– Что это? – на бегу крикнула Мара

Душа её всё ещё прибывала в странном оцепенении, ибо мир вокруг превратился в огненный ад.

– Катарас и Каргиона! – ответил Джастин.

Где-то над их головами,  в водовороте синих всполохов  раздалось карканье вороны, и тогда ещё одна молния настигла их. Мара упала на землю, сдирая кожу на локтях и коленях, сверху тяжёлым грузом навалился Джастин.

Адская боль пронзила всё тело девушки, будто она упала в кипящую воду, и мир вокруг исчез на минуту. Осталась только боль и тьма. И показалось, что по жилам бежит не кровь, а расправленное олово, а потом Мару пронзил могильный холод, сковал всё её тело ледяным панцирем.

Затем, тяжело дыша и хватая воздух ртом, как рыба на берегу, Мара Джалина вернулась к жизни. Что-то тяжёлое придавило её и не позволяло шевельнуться. Мара, цепляясь за землю дрожащими пальцами, сбитыми в кровь ладонями, выбралась и села.

Она с ужасом обнаружила рядом бездыханного  Джастина. Это он закрыл её своим телом от смертоносной молнии, и теперь он лежал, опалённый страшным огнём, в обгоревшей одежде и потемневшей кольчуге. Мара силилась отыскать хоть отблеск дыхания в его груди, но жизнь иссякла в отважном рыцаре.

Горькие слёзы, мешаясь с дымом  пепелища, застилали глаза принцессы. Тьма, огонь и крики окружили её. Она почувствовала, как горит её грудь, и увидела, что цепочка с серебряным медальоном расплавилась и упала с её шеи, оставив лишь горящий алый след ожога в виде розы.

Это словно ещё раз доказывало, что могущество великого королевского Дома Ринай-Рия исчезло в одну ночь, как песчаный замок, смытый морской волной, исчезло, обратив чудесные розы Джалисона в пепел вместе с лучшими надеждами и светлыми детскими мечтами своей принцессы. Судьба отвернулась от королевства Лейндейл, и, уничтожив его правителей, оставила юную Мару Джалину сиротой.

Опалённая чёрной магией и болью потери Мара, окруженная огнём, видела лишь тонкую тропку среди полыхающей земли. Она вела к Северным воротам, точнее тому, что от них осталось, и Мара побежала туда.

Адский огонь буйствовал и трещал за её спиной, а принцесса, прикрываясь уже тлеющим плащом Джастина, спешила к спасительному выходу. В глазах у неё потемнело, и сил почти не осталось, когда чьи-то руки схватили её сзади. Девушка слабо попыталась вырваться, но руки были сильны, как железные оковы, а она уже утратила надежду на спасение.

Но вдруг, едва знакомый голос произнёс над ухом:

– Успокойтесь, госпожа! Это я.

Руки развернули её, и она увидела освещённое огнём лицо Кали. Во всполохах синего пламени оно казалось жутким, зловещим, нереальным, как личина призрака.

– Кали… – прошептала она.

Последние силы оставили принцессу, и она покачнулась.

Тогда Кали взял её на руки и понёс куда-то. Последнее, что видела Мара перед тем, как мир погас, Северные ворота, объятые огнём, через которые они покинули Джалисон.

Эльфийское сердце

1).Эльфийское сердце.

Было душно от жгучего света,

А взгляды его – как лучи.

Я только вздрогнула: этот

Может меня приручить.

Наклонился – он что-то скажет…

От лица отхлынула кровь.

Пусть камнем надгробным ляжет

На жизни моей любовь.

А.Ахматова

Мрак исчез. На смену ему явился тусклый свет, вливавшийся в дверь маленького деревянного дома с низким потолком. Но Мара так отвыкла от солнца, что и этот сумрак больно резал по глазам. Серая полумгла была первым, что увидела Мара Джалина, очнувшись.

– Она пришла в себя! Выходит, не умрёт… Накормите её и давайте побольше питья! А я теперь могу уйти.

– До свидания, господин знахарь! Да воздаст вам Творец за вашу доброту! – услышала она голоса, долетавшие  откуда-то издалека.

Потом чей-то силуэт на миг закрыл дверной проём и исчез. Мара чуть шевельнулась и увидела встревоженные лица: женщины лет сорока пяти в тёмно-зелёном платье, мужчины, чьи каштановые волосы и бороду уже изрядно тронула седина, и девушки с ярко-рыжей копной вьющихся волос. Они были столь ярким пятном в этом мрачном доме, что Маре вновь стало больно глаза, и она на миг закрыла их.

– Ну? Как ты, девочка моя? – ласково спросила женщина.

– Смотреть больно. И сил совсем нет… – тихо прошептала Мара, едва выговаривая слова. Во рту пересохло, и губы потрескались, так что  ответ дался ей с трудом. – Где я? И кто вы?

– А ты разве не помнишь, что случилось? – спросила женщина.

– Нет, – ответила Мара.

Память её тонула в тёмном омуте мрака и тишины. Единственное, что она не забыла, её имя – Мара Джалина.

– Совсем ничего? – изумилась девушка с огненными волосами.

– Неудивительно, – рассудила женщина, – после того, что с тобой бедняжкой стряслось. Ты  уже больше месяца в беспамятстве да горячке, и ещё пожар… и… Видно, всё это нагнало страху на тебя!

– Кто вы? – спросила Мара снова.

– Я… твоя тётя Мирна. Твой дядя – Бат. А это – Джайна, наша дочь и твоя сестра. Мы живём в деревне в Северном лесу. Тебя привёз наш родич Кали. Случилась беда, моя девочка, твои родители погибли в огне. Они жили неподалеку. Ваша деревня сгорела. Теперь, Мара Джалина, ты будешь жить с нами. Чудо Творца, что тебе удалось спастись, и я рада этому! – закончила Мирна.

– Значит, я – сирота? – тихо сказала Мара.

И хоть  и не осталось у неё в памяти ничего, что поведало бы ей, какими были её родители, всё же сердце сдавила горькая тоска, и стало трудно дышать от навалившегося тяжким грузом невыносимого одиночества.

– Спасибо за заботу, тётя Мирна! Всем вам, спасибо!

Мара отвернулась к стене и безутешно заплакала. Потом она уснула, но теперь уже обычным спокойным сном, после которого пошла на поправку, и вскоре уже бродила по деревне.

Дни полетели за днями… Мара сдружилась с рыжеволосой Джайной, и та нередко говорила, что счастлива обрести такую сестру. Мара быстро запоминала всё вокруг: жителей деревни, названия рек и ручьев, тропы в лесу, но прошлое её оставалось загадкой, которую девушка не могла разрешить.

Однажды (это случилось на следующее лето, после того, как Мара очутилась в Северном лесу) Джайна и Джалина отправились за ягодами. Лесные тропы, изученные Джайной, заводили их