Песнь огня - Розария Мунда

– Я услышал это имя в песне. Прошу прощения, мой господин, надеюсь, это не оскорбит вас.

– Вовсе нет. Мне нравится думать, что гордые имена, которые носят мои крепостные, лишь укрепят величие Дома Грозовых Бичей.

Сайлас поклонился. Дракон опустил голову, и его глаза снова закрылись. Леон сказал девочке:

– У меня есть сын чуть старше тебя.

– Повелитель, – ответила она, не отрывая глаз от его великолепных сапог.

Леон Грозовой Бич кивнул своему секретарю, который недовольно закатил глаза к безоблачному небу. Секретарь взял два батона хлеба из корзины с их подношениями и, сунув их в руки Антигоне, объявил на ломаном каллийском с четким дворцовым акцентом:

– В знак соболезнования утрате вашей семьи.

Она крепко обхватила руками возвращенный хлеб и сделала реверанс перед своим господином, не показывая своих чувств. Сайлас хрипло произнес:

– Прошу моего господина принять благодарность своего слуги за незаслуженную доброту.

Взглянув на своего отца, согнувшегося вдвое, она увидела, что его шея ярко покраснела.

Леон взмахнул рукой, и секретарь крикнул:

– Следующие!

В тот вечер в деревне был праздник. Зерновые подношения были приняты, оправдания были куплены, добродушие Леона помогло жителям Холбина успешно осуществить свои замыслы. В доме Сайласа хлеб, который их господин взял, а затем вернул им, поделили на несколько частей и, макая ломти в мед, спрятанный в потайном погребе, устроили пиршество. Они пили за своего господина, за его милосердие и его глупость. Они пили за мать, которую он убил.

На следующее утро тень прошла над их полями. A перед домом Сайласа приземлился грозовик с красным гребнем. Солдаты, прибывшие из Харфаста – сердца Западной Триархии, ворвались в деревню и окружили двор Сайласа.

Леон сегодня выглядел таким же добродушным, как и накануне.

– Я разговаривал со своим секретарем. Кажется, произошла ошибка.

Сайлас поклонился не так, как накануне, когда просто низко склонил голову, теперь он встал на колени и уперся руками в грязную землю. Дети у него за спиной последовали его примеру. Именно этот поклон они так долго тренировали с отцом, только на этот раз это не было притворством. Он начал произносить Мольбы, которым учил своих детей, те, которые использовались только в конце. Несколько солдат стояли между ним и его семьей, окружая дом, в то время как другие обыскивали двор. Когда тайный погреб был обнаружен, у Сайласа закончились Мольбы.

– Твой любимый, – сказал Леон. Его слова прозвучали с вопросительной интонацией, но Сайлас не смог на это ответить.

Когда ее отец начал плакать, она подумала: «Он не должен показывать свои чувства».

Она настолько остолбенела, глядя на отца, на своего господина и на его дракона, пикирующего вниз, что не замечала Рори, пока тот рывком не заставил ее подняться. Он тер ладонями глаза.

– Иди к нашему повелителю, – приказал он.

Меньше всего ей хотелось приближаться к их повелителю или его дракону.

– Нет.

– Энни, иди, – снова потребовал он. Его голос, который так часто становился скрипучим и резким, когда брат бывал недоволен ею, внезапно стал очень спокойным. – С тобой все будет хорошо.

Лайла слегка подтолкнула ее, и ее ноги медленно понесли ее вперед.

Она шла к повелителю драконов, а ее отца уводили от него. После она пыталась вспомнить, как они встретились с ним перед тем, как его затащили в дом. Опустился ли он на колени, чтобы поприветствовать ее, чтобы в последний раз поцеловать в лоб в то мгновение, когда она уходила от смерти, а он шел к ней навстречу? Но, по правде говоря, она вообще не помнила, как прошла мимо него. В ее памяти остались лишь повелитель, его дракон, грозными тенями маячившие впереди, и ее тяжелые шаги, когда она на негнущихся ногах приближалась к ним. А потом она обернулась и увидела, что ее отца, стоявшего к ней спиной, вместе с братом и сестрами ведут в дом.

– И снова здравствуй, Антигона, – мягко сказал Леон, увидев, кто был выбран. – Подойди.

Он потрепал ее по затылку, словно отец, который хочет успокоить ребенка, или же всадник, ободряющий обеспокоенного дракона.

Самка дракона-грозовика была напряжена, ее ноздри дымились. Она больше не казалась девочке прекрасной. Леон громко огласил свой приговор на драконьем языке. В тот момент девочка ничего не поняла, но много лет спустя, вспомнив название наказания, она нашла и прочитала слова в далекой библиотеке, сразу же узнав их.

– Пусть собственный дом станет гробницей для того, кто заслуживает наказания дракона.

Он отдал приказ своему дракону, и ее дом стал гробницей.

Когда начался пожар, она старалась не показывать своих чувств. Однако у нее не получилось. Они выплеснулись наружу вместе с Мольбами, которым ее научил отец. Но Леону не было дела до ее чувств и до Мольбы. Он нежно обнимал ее, но не позволял отвести взгляд от огня.

– Да, – сказал он наконец, – это ужасная потеря.

Он повернул ее к себе и утер ее слезы пальцами в перчатках. Он погладил ее по голове, как отец на могиле ее матери. Она была так расстроена, что прижалась к нему.

– Вот, дитя. Теперь ты усвоила урок, не так ли? Ты расскажешь друзьям отца в деревне?

Леон поднял ее на ноги и опустился на одно колено, чтобы встретиться с ней глазами, словно хорошо знал, как надо объясняться с детьми.

– Когда ты пытаешься бросить нам вызов, мы забираем все, что у тебя есть.

Часть 1

Революция

1

Итог

ДЕЛО

НОВЫЙ ПИТОС

Сегодня канун Долгожданного Возвращения, и я собираюсь потерять все.

Все. Вот кем он стал для меня, этот мальчик, который стоял на коленях рядом со мной, а я смотрел на свою семью, на придворных и чувствовал себя так, словно я чужой для них. Грифф Гаресон, смиренный наездник, крестьянин, которого я никогда не должен был бы полюбить. Я смотрел на его влажные кудри, на ожоги, покрывающие его шею, и жалел, что мы не одни и я не мог поцеловать все это в последний раз. Я восхищался тем, как уверенно он держится, высоко вскинув голову.

Неужели он не понимал, что происходит?

– Почему ты отдал его ему? – спросила леди

Электра.

Я совершил преступление, отдал Гриффу Гаресону ключ от намордника его дракона, закованного в цепи, на котором он отправился на поиски Антигоны, Первой Наездницы Каллиполийского флота, и шпионил против нас.

Сегодня преступления Гриффа были раскрыты, и они не смогли помешать нашим планам. Иксион все еще намерен поставить Каллиполис на колени, воспользовавшись