Меченая. Дубликаты - Елена Филон

Через каждые шагов десять-пятнадцать оборачивалась проверить состояние Кристины. Ронни держал её за руку и тянул за собой, старательно удерживая от падений.

Кристина всё ещё выглядит слабой. Нет – Кристина и есть слабая хрупкая девочка! Она не создана для сражений и вечных погонь, а в её нынешнем состоянии вообще противопоказаны подобные «прогулки». Этот проклятый альбинос… рафк по имени Вал, что-то с ней сделал. Что-то, что очень медленно высасывает соки из её организма. Что-то, о чём Кристина так и не решилась никому рассказать: ни Ронни, ни Чейзу, ни кому бы то ни было из подземной станции. А мне уж и подавно. Для этих детей я – пустое место. Кристина меня игнорирует, Ронни меня ненавидит. И только Чейз говорит, что любит меня.

– Барьер через триста метров! – объявил Чейз, одним лишь взглядом говоря: «Только попробуй к нему сунуться первой и на себе ощутишь всю мощь моей доминанты».

– Вообще-то для проверки у меня есть ножи! – ответила на его взгляд.

– Вот и оставь их при себе.

Барьер не работал. Значит, что бы ни случилось с Землёй сегодня, что бы ни означала эта «вспышка», она вырубила все источники электропитания. И вырубила основательно. И даже не знаю, хорошо это, или плохо. Сейчас нет ничего однозначно хорошего и однозначно плохого. Есть только дерьмо вроде этого и…

– Эй, отвали от меня, дура! – И дерьмо вроде этого.

За четыре месяца Ронни не просто меня возненавидел, он в принципе возненавидел всё и всех кроме Кристины и брата. И агрессия этого засранца дело не наживное. Это следствие сыворотки, которую вколол ему Дакир. Сыворотка, которая спасла его от астмы, подарила стальной иммунитет и спустя некоторое время вот таким вот пагубным образом стала влиять на его нервную систему. А по большей части – на гормональную составляющую организма. Помните, с Чейзом происходило тоже самое? Только он смог взять это под контроль. А Ронни… Не знаю как Чейз, но я предвижу, что однажды этот ребёнок не сдержится и перережет мне горло, когда я буду спать. Ведь я убила его спасителя Дакира! Пусть земля этому ублюдку будет пухом.

– Давай мне! – я забрала у Ронни рюкзак и сняла с плеч Кристины точно такой же. – Присмотри за ней. И пейте больше.

– Без тебя знаю, чёртова мамочка! – мальчишка выхватил у меня из рук бутылку с водой и вернулся к Кристине, которая, сидя на корне тропического дерева всё ещё пыталась отдышаться после долгого бега.

Я остановилась возле Чейза, и некоторое время наблюдала за его сосредоточенным лицом, за красными налитыми кровью глазами на данный момент времени тщательно сканирующими периметр лучше всяких навороченных приборов.

– Скоро закат, – произнесла я, когда глаза моего любимого хищника посмотрели в мои. – Что с периметром?

– Чисто. Но это временно. Мне не нравится местность, – Чейз провёл рукой по своим взлохмаченным волосам, которые мне так и не удалось остричь, как не пыталась уговорить его, и прильнул спиной к толстому стволу заросшего мхом дерева.

– А мне не нравится этот мир, подумаешь, – фыркнула я, протягивая и Чейзу бутылку с водой.

Чейз сделал несколько глотков, воткнул мачете в землю и присел рядом с ним на корточки, подняв голову к небу.

Я опустилась рядом и на тяжёлом выдохе провела ладонью по мокрому от пота лицу:

– Ладно. Теперь по делу, пока детишки не слышат.

Чейз взглянул на меня. И мне совершенно не понравился этот взгляд.

– Думаешь, мы зря бежали с пляжа? – озвучила я мысли.

Чейз отпустил голову и потряс шевелюрой:

– Нет, Джей. Не думаю, что мы должны были там оставаться. Вопрос в том: куда идти. Связи нет. Подземная станция могла подвергнуться нападению. А значит, эвакуация городов остановлена. А значит, вся информация о РК и о местонахождении Оазиса была автоматически уничтожена. И это значит, что я понятия не имею, куда нам идти, Джей. Думал, у тебя на этот счёт должен быть план. Может даже не один с твоим-то рвением убраться подальше из капсулы.

– Ага. И Землю, кстати, тоже я встряхнула.

Чейз жестко взглянул на меня и любой нормальный человек на моём месте вздрогнул бы от огненно-красных водоворотов его диких глаз. Но не я. Я люблю в нём всё. И даже если ему официальный документ выдадут о том, что он больше не человек, я всё равно продолжу любить его. Он знает это.

– Картинка не складывается, – набрала в грудь побольше спёртого жарой воздуха, – как насчёт ядерного оружия, которое должно было быть выпущено на Северную Америку после нападения на подземную станцию?

Чейз облизал губы и несколько раз вздохнул, прежде чем ответить:

– Одно из двух: либо подземная станция всё ещё цела, либо…

– Постой-постой, – усмехнулась я, – дай-ка угадаю. Уж не в такой ли мы глубокой заднице находимся, что даже ядерного взрыва не почувствовали?

Чейз дёрнул бровями:

– Возможно даже глубже.

– А что если это землетрясение и было…

– Нет, – перебил Чейз. – Оно не имеет к ядерному взрыву никакого отношения. Я до сих пор чувствую колебания земной поверхности.

– Но эта вспышка! Разве не похоже на…

– Это был не ядерный взрыв, Джей, – вновь перебил меня Чейз, исследуя взглядом периметр. – Это было солнце. Я уверен.

– И что за хрень была с твоим этим солнцем? Поджарить нас решило напоследок?

Чейз вдруг усмехнулся. И каждый раз независимо от ситуации у меня внутри всё переворачивается от его низкого грудного смеха. То же самое со мной происходит, когда он улыбается.

– Джей, – глядел на меня с весёлым безумием, – если бы солнце хотело поджарить нас, оно бы так и сделало.

Чертовски верно подмечено.

– Ладно, главное, что мы за барьером, – ответила я, пожёвывая колечко в нижней губе и усердно размышляя. – Если он активируется снова, мы не будем в ловушке.

Чейз со мной не согласился. К чему я давно привыкла. Наши мнения никогда и ни в чём не сходятся. Понятия не имею, как мы вообще уживаемся с нашими-то характерами.

– Сомневаюсь, что он активируется, – Чейз взглянул на близящееся к закату розовое небо. – Как и сомневаюсь в том, что эта вспышка была первой.

– Меня больше интересует то, как солнце связано с Mortifero.

– Мне бы тоже хотелось