Волчья ягода - Юлия Флёри

Рома, выигрывая в росте, в силе, в физической подготовке, с лёгкостью ушёл и от первого удара, и от второго. Он, не напрягаясь, отмахнулся от унизительной оплеухи, ушёл от смазанного тычка в грудь. Оттолкнуть отца просто пришлось. Борис Львович от неожиданности оступился и неловко завалился на всё ещё зелёную лужайку.

– Хватит! – прикрикнул Рома, не собираясь извиняться за применённую силу.

Он лениво посмотрел по сторонам, не желая возвращаться взглядом к родителю. А отец, меж тем, ошарашенно моргал, хватал ртом воздух и пытался осмыслить происходящее.

– Удавлю! – прорычал он, силясь подняться.

Рома лишь брезгливо поморщился и нервно цыкнул зубом.

– Удавлю! – закричал отец, бросившись на него всей массой.

Рома, ловко увернувшись от очередной нападки, терпеливо выдохнул и примирительно выставил перед собой ладони.

– Бать, но ты ведь понимаешь, что я не мог этого сделать? – совершенно серьёзно выдал он, на что отец вызывающе рассмеялся:

– Я привык доверять своим глазам, сынок! И я прекрасно вижу, во что ты превратился! Я не верю тебе, – добавил он, понимая, что сын ждёт именно такого точного и чёткого ответа.

Рома бросил на отца тяжёлый взгляд исподлобья и стиснул зубы. В который раз тот окунул его в бездну своего разочарования. В который раз унизил недоверием, презрением, в который раз бросил вызов. Рома растёр ладонью грудь, которую болезненно стянуло горькой обидой, однобоко ухмыльнулся.

– Бать… – выдавил он из себя вместо встречного упрёка. – А ты маму вспоминаешь?

В ответ на непонимающий взгляд отца, Рома жадно перехватил воздух ртом и продолжил:

– Мне она снится. Почти каждую ночь. Красивая… как живая… И мы снова за столом. Все вместе. Куда всё ушло, а?..

Отец вращал бешеными глазами и зло пыхтел.

– И прекрати… – вскрикнул он и подавился глотком вдруг ставшего спёртым воздуха. – Прекрати всякий раз прикрываться памятью о матери!

Глаза Ромы сверкнули ненавистью и притаившейся за ней болью.

– Ну, конечно! – вызывающе рассмеялся он. – Зачем тебе вспоминать мать, если есть эта, как там её… – Рома пощёлкал пальцами, – Мадлен! – зло и колко выкрикнул он, припоминая отцовскую пассию. – Хотя какая из неё Мадлен?.. – задался парень бестолковым вопросом. – Наверняка по паспорту какая-нибудь Машка или Маринка, – Рома в отчаянии махнул рукой.

– Да ты рехнулся?! – будто нехотя рассмеялся отец. – Ты мне ещё будешь указывать?! Ублюдок! Ничтожество! – переполненный возмущением, выкрикивал он. – Да если бы не мать… давно бы топтал плац где-нибудь за полярным кругом! Нет же, послушал её: Ромочке надо учиться, Ромочка у нас талант! Да твоё счастье, что она всего этого не видит! Сгорела бы со стыда! Вместо мужика вырастила тряпку! Балбеса, повесу! Ты только посмотри, в кого превратился!..

– Слышал уже, – невежливо хмыкнул Ромка, сбивая отца с очередной оскорбительной реплики. – Если это всё, что хотел сказать, то я, с твоего позволения, пойду спать.

– Куда ты пойдёшь? Куда? Спать? – отец, вероятно, почувствовал себя злым властелином, так сейчас рассмеялся. – А ты, скажи на милость, заслужил это самое «спать»? Эту кровать… личную комнату… роскошный особняк..? Да ты даже на эти шмотки, которые натянул на себя, не в состоянии заработать! Ничтожество! Ты не уважаешь себя – мне это уже неинтересно. Но меня ты уважать будешь, а иначе…

– Давай ты договоришь в следующий раз, ОК? Дико болит голова, – отмахнулся Рома и направился в сторону дома.

Борис Львович опешил. Он оказался просто не готов воспринимать реальность в таком свете! Он оказался не в силах принять ту истину, в которой сын его ни в грош не ставит. А Ромка раздолбайской походкой всё удалялся. Его не заботили ни переживания отца, ни его мотивы. А ведь до пункта «Неоспоримые условия» они даже не дошли. Да что там… они к нему даже не приблизились. Сыну было плевать на все условия. Ему было плевать на собственное будущее. Да и на настоящее, пожалуй, тоже. Стоило принимать кардинальные меры. Нужно было срочно брать ситуацию под свой контроль и Новак, наконец, решился. Он догнал сына, дёрнул того за руку на себя и выдал фразу, которая, казалось, давно лежала на поверхности и почему-то виделась единственно верной, единственно правильной:

– Убирайся из моего дома, – зашипел, заколотился в напряжении отец.

Рома отчего-то воспринял подобное заявление как очередное проявление эмоций. Он лениво взмахнул рукой и как всегда безразлично усмехнулся.

– Убирайся из моего дома! – прозвучало из уст отца непривычно твёрдо, категорично, упрямо.

Рома вдруг остановился и присмотрелся к родителю внимательнее.

– Ты меня выгоняешь? – наконец, осознал он смысл происходящего и удивлённо моргнул.

Отец с довольным видом потёр влажные ладони.

– Ты считаешь, будто что-то из себя представляешь? Отлично! Вот и посмотрим, что именно! – победно провозгласил тот и вскинул сальный подбородок.

Рома взглянул на отца со смесью жалости и презрения.

– Тебе надо, ты и уходи, – фыркнул он.

Борис Львович беспомощно оглянулся по сторонам,

– Ты… ты что себе позволяешь?! Ты как посмел, щенок, сопляк, ты…

– Мать оставила дом мне, – уверенно, твёрдо и не в меру упрямо заявил Рома, заставляя отца жалко захрипеть. – Дом, счёт в банке, и долю в твоей конторе. Кстати, мне стоит задуматься над тем, почему ты об этом умолчал? – уличил он отца, а тот, едва опомнившись, раскраснелся, напыжился.

– Да ты вконец обнаглел! Ты что о себе возомнил?!

– Завтра мне исполняется двадцать один, и с этого дня я вступаю в права наследования. Надеюсь, ты не всё успел прос*ать со своей подружкой? – оскалился Ромка и враз показался отцу чужим и незнакомым.

– Ты что несёшь?..

Мужчина отступился, а Рома победно шагнул на него.

– А, знаешь, я тут подумал… Кажется, я уже достаточно взрослый, чтобы жить один. Так что собирай свои вещи и… да… выметайся! – Рома гневно сверкнул глазами. – Выметайся из моего!.. дома.

– Ты это мне говоришь? Своему отцу? – ошарашенно пробормотал Борис Львович, как вдруг стиснул зубы и уличающе прищурился. – Ты мне больше не сын! – вспыльчиво выдал отец, а Рома безвольно передёрнул плечами.

– Как скажешь.

Новак схватился за сердце. Рома вскинул брови.

– Что?.. Помочь с вещами? – догадался он и премерзко облизнулся.

Лишь на подходе к дому, на последней ступени высокого крыльца Рома услышал странное бормотание.

– Да, да… наверно, ты прав. Однажды всё должно было закончиться именно так… – будто вслух рассуждал отец.

Рома обернулся и заметил, как тот, по-старчески опустившись на плитку крыльца, бессмысленно смотрит в пространство. Рома спустился на несколько ступеней и издали обратился к отцу.