Волчья ягода - Юлия Флёри

***

– Никого не бойся, бить нужно смело, – смелась она.

Нож подлетал и как заговорённый падал в тонкую женскую ладошку.

– Но я не хочу бить!

– Тогда будь готова к тому, что ударят тебя, – беззаботно смеялась она и вкладывала лезвие в детскую ручку. – Ну давай же, у тебя получится, – раздавался над головой ласковый призыв и мягкие ладони, точно нежнейшее покрывало, опускались на волосы и разглаживали их.

***

Парень затолкнул Миру в дряхлый, будто рассыпающийся на ходу автобус, и зачем-то хлопнул рукой по его пыльному боку. Она видела, как на грязно-сером налёте остался отпечаток широкой ладони. На него, собственно, и смотрела, с любопытством выглядывая из-за скрипучей, покосившейся двери. Милая тётенька взяла её за ладошку и отвела от двери подальше. Мира озадаченно посмотрела на женщину в тёмном платке и растерянно моргнула: отчего-то в этом автобусе она оказалась одна. А где же её мама?.. Она собиралась было рвануть из автобуса обратно, однако тот с жутким лязгом захлопнул дверцу, да и тётенька держала очень крепко. Держала и улыбалась, но Мира не хотела улыбаться ей в ответ. Вместо этого она бросилась в хвост автобуса и, чувствуя какую-то нелепую растерянность и всё нарастающую обиду, внимательно смотрела за тем, как позади остаётся заброшенный остановочный пункт, облачко пыли на сухой, пустынной дороге и тёмный, практически чёрный дым из выхлопной трубы. Клубы этого дыма заполонили пространство, препятствуя обзору, и Мира встала на цыпочки, желая рассмотреть хоть что-нибудь. Именно в этот момент и увидела её. Женщину, лицо которой отчего-то было не разглядеть, но Мира знала, чувствовала, что это она… мама. Тоненькая, невысокая, удивительно хрупкая, она бежала за автобусом со всех ног и что-то кричала ему вслед.

Автобус набирал скорость, а мама всё бежала и бежала. Мира испуганно вскрикнула и вздумала заплакать, но не стала – в голове отчётливым шёпотом слышался голос: «Не плачь, Мира, не плачь. Тише». Ей нельзя было плакать. Мира не помнила, почему, но в панике закрыла рот обеими ладошками, ведь кричать тоже было нельзя. Слёзы потекли против воли. Они были горячими и делали картинку перед глазами нечёткой, размытой. Стиснув зубы, Мира упёрлась в грязное стекло автобуса ладошками и прильнула к нему, пытаясь разглядеть больше. Только сейчас она заметила, что мама хромает на одну ногу и держится за бок. А на боку расплывалось некрасивое пятно. Почему-то Мире оно показалось именно некрасивым. А вот некогда светлую кофточку на маме она помнила. Это была праздничная блузка. Белоснежная, с шёлковой вышивкой на воротничке. У Миры была такая же, только меньше размером. Она должна была надеть её на свой четвёртый день рождения. На такой блузке не может быть пятен! Пятна для девочки – это непозволительно!

Мира гипнотизировала взглядом пятно, как вдруг всё же не сдержалась и вскрикнула: следом за мамой бежал тот самый парень, что втолкнул её в автобус. Ну, конечно! Они должны были ехать все вместе! Мира застучала ладошками по стеклу, а женщина в чёрном платке перехватила её за руку, сказала что-то на непонятном языке и попыталась отвести в сторону. Попыталась… А Мира изловчилась и впилась в её ладонь зубами. Никто не смеет разлучать её с мамой, никто! Женщина схватилась за раненую руку, бросила в сторону девочки незнакомое ругательство, чуть отошла, но продолжала держаться рядом.

Вот только автобус не останавливался. Он неловко «ковылял» по ухабистой дороге и чинно раскачивался, скрипя всевозможными деталями. Мама сзади бежала очень быстро. Она что-то кричала. Наверно, напоминала о том, что плакать нельзя и Мира держалась. Она держалась изо всех сил, хотя становилось всё страшнее, всё беспокойнее. А потом парень, который толкнул Миру в автобус, поравнялся с мамой. Он схватил её за плечо, дёрнул на себя и вдруг ударил. Ударил прямо в лицо и навалился всем весом, сталкивая с дороги в каменистый кювет. Сцепившись, точно в схватке, они покатились туда вместе. Мира вскрикнула снова и теперь заревела в голос. Она испугалась. Она бросилась к двери, требуя, чтобы её выпустили. Немедленно. Сейчас. Ненавистная женщина схватила её, обездвиживая, и прижала к себе всем крохотным тельцем. Мира кричала, изворачивалась, брыкалась, но всё казалось бесполезным. И тогда она затаилась. Женщина что-то приговаривала. Тихо, жалобно, будто молитву. Мира отдышалась, незнакомка в успокаивающем жесте погладила её по голове. И вот тогда Мира рванула. Быстро, резко, изо всех сил. Рванула и снова прильнула к мутному стеклу автобуса. Она видела, как мама выбралась из кювета, как она побежала. Снова. Но была уже очень далеко. Она не успеет. Слёзы из солёных стали горькими и невозможно горячими. Так, что жгло щёки. А следом за мамой из кювета вылез и парень. В этот раз её, обессиленную, он нагнал куда быстрее. И снова ударил. Мама больше не встала.