Лесная королева - Мора фон Эпштейн

в комок, сидела маленькая девочка, от ужаса зажмурившая глаза и сжимающая дрожащими руками острые коленки. Она старалась втянуть голову в плечи и стать как можно меньше. А всего в трёх шагах от неё, вздыбив на загривке шерсть и оскалив клыки, стоял крупный волк, с почти седой гривой и отчётливо выступающими под шкурой тугими мышцами. Он был высок для обычного животного, и любой охотник, будь он в трезвом уме и твёрдой памяти, заявил бы, что таких волков не бывает. Даже инквизитор на секунду замер, сражённый первобытной мощью этого чудовища и его хриплым оглушающим рыком.

Но Сильвия, она, ни на секунду не замешкавшись, бросилась вперёд, загораживая собой вскинувшуюся на её крик девочку. Что сподвинуло девушку забыть о предосторожности и так поступить, осталось для него загадкой. Не каждый воин смог бы справиться, находясь даже в полном облачении и имея необходимое оружие. Она тоже это понимала, но понимала и то, что оставить девочку на растерзание не сможет. И теперь Сильвия прижимала её к груди, глядя в голубые волчьи глаза.

– В сторону, – раздался над головой голос Виктора, и свистящая сталь очертила полукруг перед носом попятившегося волка, – это оборотень. Убегайте отсюда быстрее.

И сильная ладонь схватила её за плечо, довольно грубо отшвырнув в кусты, невзирая на слабый вскрик и детский плач. Сильвия понять ничего не успела, у неё не было сил сопротивляться и лишь приподнявшись на локте, она смогла разглядеть неестественный клубок, образовавшийся из покатившихся по земле человека и волка. Меч валялся в траве, возмущённо посверкивая в лучах пробивающегося сквозь листву солнца.

– Сильвия, – пролепетала приходящая в себя девочка, – что происходит?

Девушка открыла рот, чтобы ответить, но тут клубок распался, и она увидела инквизитора, распластанного на земле, изо всех сил старающегося удержать волчью пасть подальше от своего горла. Силы были не равны, и победа оборотня стала вопросом времени.

«Это действительно ловушка. Даже если планировала её не она. Слишком всё слаженно и паршиво получилось. Для меня».

А волчьи клыки с каждым мгновением всё больше приближались к обнажённой коже, под которой билась артерия. Казалось, что ещё немного, и всё будет закончено, несмотря на то, что мужчина вкладывал все силы, чтобы удержать их на расстоянии.

– Виктор!

В последнюю секунду он успел повернуть голову и увидеть, как через кусты прыгнула золотая молния с занесённым в руке серебряным кинжалом. Сильвия ни о чём не думала, нож, который она всегда носила за корсажем, словно по волшебству оказался в её пальцах. Ни оборотень, ни инквизитор, ничего сделать не успели. Виктор даже не сразу увидел, что произошло. И лишь маленькая Анна в ужасе зажала рот ладонями и прижалась к дереву, увидев фигуру своей подруги на спине у гигантского волка.

Живя в деревне бок о бок с лесом, заполненным нечистью, начинаешь понимать, что нужно делать в беде. Вот и Сильвия, одним прыжком оказавшаяся вне досягаемости клыков и когтей, вцепилась одной рукой в густую шерсть, а другой как можно быстрее начала вонзать отточенное острие между волчьих рёбер.

От жуткого воя, который испустил оборотень, мог пробудиться даже мёртвый. Чудовище запрокинуло голову и вскинулось на задние лапы, словно намеревалось упасть на спину и задавить хрупкую девушку своим весом. Но этого не потребовалось. От резкого и мощного движения Сильвия выпустила из рук волчью шерсть и со слабым вскриком полетела в сторону, несколько раз перевернувшись на земле и приподнявшись на локтях, не имея сил ни бежать, ни драться.

А оборотень выл и метался по траве, не обращая внимания ни на девушку, ни на инквизитора, тоже приподнимающегося с земли. Было видно, как меняется волчье тело, как исчезает, словно втягивается в кожу, шерсть, как голова, минуту назад бывшая волчьей, начинает приобретать человеческие черты. Хриплое рычание переходило в стоны боли, а затем затихло до хриплого прерывистого дыхания. Всего за несколько секунд вместо лохматого чудовища пред ними предстал человек с ужасающей раной в боку. Он лежал лицом вниз, но пальцы, человеческие на вид, дергаясь, пытались остановить поток крови.

Сильвия подтянула ноги и попыталась неуклюже сесть, не отрывая взгляда от седых волос оборотня. Но когда он вздрогнул и приподнял голову, словно чувствуя её взор, она всё равно отшатнулась. У него было мужественное лицо, глубоко посаженные голубые глаза, в которых плескалась боль и невнятная грусть. Загорелую, обветренную кожу уже исчеркали глубокие морщины, а горькая складка у побелевших губ говорила о том, что оборотень мало смеялся и больше предавался грустным размышлениям.

– Зачем, – хрипло проговорил он, глядя ей в глаза, – зачем ты это сделала? Я бы не причинил вам вреда. Мне был нужен только он. Зачем? Он уничтожит всех, зальёт деревню кровью. Мы хотели спасти вас. Спасти тебя. Он должен умереть. Иначе умрёшь ты. А мы не можем этого допустить. Как всё глупо получилось.

Оборотень закашлялся и, сплюнув кровь, продолжил задыхающимся голосом.

– Прости, если напугал тебя. Но так было надо. Понимаешь? Надо. А теперь всё пропало. Но придут другие. Они сделают всё, чтобы уничтожить его. Позволь им это сделать. А сейчас. Прошу тебя, благослови меня.

– Что? – Сильвия вздрогнула и отодвинулась ещё.

– Благослови меня. Пожалуйста. Я уже умираю. Благослови… меня.

– Сильвия, не смей! – крикнул Виктор в последнюю секунду, но девушка уже протянула дрожащую руку и мелко перекрестила склонившего голову оборотня.

А тот в последний раз счастливо улыбнулся и бездыханно упал на траву. Голубые глаза погасли и медленно закрылись.

– Что ты наделала, – раздался громкий, наполненный яростью голос над её головой, – ты же очистила его душу и отпустила на божий суд.

– Что? – Сильвия вскинула голову и уставилась удивлённым взглядом в серые бешеные глаза. – Разве я сделала неправильно?

– Он не мог умереть, пока его не перекрестят. Я хотел с ним побеседовать на богоугодные темы. Ты понимаешь, какой кладезь сведений уничтожила?

– Но ему было больно. Я должна была его отпустить, чтобы он не мучался.

– Он оборотень, – едва не заорал в бессильной ярости Виктор, – а значит пособник Дьявола. По отношению к таким, как он, жалость не уместна. Ты поступила не просто глупо!

– Оставь её в покое, – неожиданно для них обоих раздался возмущенный детский голос, и Сильвию загородила Анна, – она спасла тебе жизнь, а ты её ругаешь!

– Я приказал вам убираться отсюда. Вы не послушались меня!

– А ты бессердечный, – ответил ребёнок, безбоязненно глядя мужчине в глаза, – если злишься на добрые дела.

– Аня, не надо, – тихо прервала её Сильвия, опуская голову, – он только приехал в наших местах