Самый плохой ректор - Анна Рэй

Горгулья поморщилась, и я была с ней полностью согласна: затея оказалась так себе.

— И ведь при первом взгляде он мне ни капельки не понравился, — продолжала ворчать, а хомяки громко фыркнули, явно сомневаясь в моих словах. — Правда-правда! — горячо возразила я, обращаясь к пушистым друзьям. — Чего стоят его придирки на первых лекциях. А два с половиной строгих выговора я ему никогда не прощу!

Дракономопс Зубаст грозно тявкнул, поддерживая меня.

Я же упивалась страданиями. Вспомнила, как сбежала из дома, поменявшись с сестрой местами. Валежка вместо меня отправилась в пансион, а я поехала на перевоспитание к тетушке Лижбет и заодно поступила в магическую академию, о которой давно мечтала. Поступила под другим именем, став Лиской Комарек. Потому что хотела как лучше, а получилось как всегда… Кошмар!

— И я ведь честно пыталась ему во всем признаться, — вздохнула я. — Например, сегодня. А как признаться, если он меня избегает? Как его отловить?!

— Ы-ы-ы… — раздалось над ухом мычание Матюши.

Горгулья задумалась, поскребла подбородок, а затем обняла меня и вжих… куда-то переместила.

После стремительного полета в компании Матюши я едва удержалась на ногах. Осмотревшись, поняла, что стою посредине чьей-то спальни. Горгулья затаилась в углу, прикинувшись вазой, а пред моими очами предстал ректор Тори собственной персоной и… в одном полотенце. На бедрах.

— Ой! — вскрикнула я, отводя взгляд от обнаженного ректорского торса.

Хотя посмотреть было на что: оказывается, у Амадора широкие плечи. А еще кубики — раз, два… четыре… Шесть?! Ниже смотреть уже было неприлично, и я поспешно отвела взгляд.

— Лиска? Что ты здесь делаешь?! — удивился Амадор, но, заметив горгулью, пробормотал: — Ясно. Сообщница доставила. И как ей удается преодолеть мои новые магические контуры?

— Матюша очень способная, — пролепетала я, а горгулья издала победный клич.

— Может, это и к лучшему, что ты здесь. Нам надо объясниться, — произнес Амадор и сделал решительный шаг.

Я затаила дыхание. Объясниться? Со мной? Сердце затрепетало, слезы тут же высохли. Неужели Амадор решил признаться в чувствах? Поэтому избегал меня сегодня. Смущался, бедненький. Вот как человека меняет любовь, а с первого взгляда и не подумаешь, что высокомерный маг высшей категории может быть робким.

— Ты наверняка слышала, что у меня есть невеста.

Я не то что слышала, но даже видела ее каждый раз, как подходила к зеркалу. Но об этом я сообщу Амадору чуть позже, а пока кивнула, скромно потупив взор. Ректор решил зайти издалека и принялся рассуждать о репутации, вскользь упомянул аптекаря, договор и неустойку. Я слушала его краем уха, а сама ждала, когда он упадет на одно колено и достанет кольцо. Э-э… Только неясно, откуда он его достанет, но уверена, это будет очень эффектно.

— …поэтому нам нужно расстаться, — вдруг произнес Амадор, завершив речь.

— С кем расстаться? — Я нахмурилась, не уловив ход его мыслей. — С вашей невестой?

— Пока с тобой. Я официально помолвлен и не имею права ухаживать за другой и давать тебе ложную надежду.

— Как же «расстаться»? Мы же толком еще не встречались! — возмутилась я.

— И это хорошо! Не успели наделать ошибок, — сообщил Амадор и поправил съезжавшее с бедер полотенце. — Сперва нужно разобраться с брачным договором и с невестой.

— А как же я? — всхлипнула я.

Беседа потекла в каком-то совершенно немыслимом русле.

— Ты пока учись, а я все решу. Позже мы начнем встречаться официально…

— Позже — это во втором семестре? — обрадовалась я, ведь до начала остался месяц.

— Думаю, летом. Или через год. Но лучше через два, когда я добьюсь здесь оглушительных результатов и покину академию, — предположил Амадор, а я сникла. — Да, лучше вернуться к ухаживаниям года через два, заодно и проверим чувства.

— А-а-а… — прохрипела я, пытаясь возразить, но от переизбытка этих самых чувств в горле запершило.

— А пока будем держаться друг от друга как можно дальше, — строго сообщил Амадор, надевая на лицо высокомерную маску. И кивнул на дверь, тем самым намекая, что разговор окончен. — Поверь, Лиска, это решение далось мне нелегко. Но другого выхода нет.

— Есть! Я и есть твоя…

Но в самый решающий момент, когда я была готова во всем признаться, Амадор в категоричной манере заявил:

— Так будет лучше для всех.

И он небрежно взмахнул рукой. Воздух вокруг меня заискрился, а я даже не успела толком порыдать на широкой ректорской груди. Нас с горгульей подняло магической волной и через распахнутую дверь вынесло на улицу. А там, минуя парк и крыши строений академии, буквально втолкнуло в раскрытое окно комнаты общежития.

Горгулья следовала за мной, но, застряв в оконной раме, засела на подоконнике. А я приземлилась на жесткий студенческий матрас и не сдержалась:

— Вот ведь Амад… Амдрованда пупырчатая! Мало того что не дал объясниться, так еще и бытовую магию применил!

Это хорошо, когда муж бытовой маг, можно нежелательных гостей с ветерком провожать, но пока что за дверь выставили меня. От обиды я громко всхлипнула, горгулья завыла, а соседка по комнате Вилка и ее подопечная змеелисица Полли оживились.

— Элиска, что с тобой случилось? — участливо спросила Вилария.

— Ректор со мной случился! — Я едва сдержала рыдания и… поведала подруге всю правду. И о своей влюбленности, и о подлоге — в том смысле, что я и есть та самая кошмарная невеста ректора, которую ему навязал отец.

— Ничего себе! То-то я смотрю, ты на вступительном экзамене маскировку применила. Это ж на какие жертвы люди идут, а он… Он еще пожалеет! А может, признаться ему, что ты и невеста — одно лицо?

— Я пыталась, но он даже не выслушал. А теперь принципиально не буду! — категорично заявила я. — Он меня за дверь на два года, а я откровенничать? И бегать за ним не стану!

— Это правильно, — Вилка кивнула, а Полли зафыркала в знак женской солидарности.

— Он еще сам за мной побегает! Назло ему стану самой первой раскрасавицей на курсе… — Задумавшись, поправилась: — Нет!

— И не надо, — согласилась Вилария, — таких красавиц у нас полный целительский факультет.

— Не на курсе и не на факультете! Во всей академии! — не сдавалась я.

Змеелисица прикрыла лапками глаза — то ли от восхищения моей решимостью, то ли