(Не) чужой ребёнок - Аля Морейно

- Кнопка, спать дома будешь. Осталось немного, – басит пожилой хирург Львовский. – Готовь операционную, привезли вишенку нам на торт.

Ползу как зомби, натыкаясь на углы и предметы.

- Лизок, устала? – заботливо спрашивает анестезиолог. – Потерпи чуток, соберись. Такова наша селява [1] сегодня. Весёлая выдалась ночка.

Собраться оказывается непросто. Механическая память отключается и странным образом блокируется. Даже элементарные движения даются с трудом, будто я тут впервые и не знаю, что к чему.

Львовский ругается, хотя я стараюсь изо всех сил. На операционном столе – совсем молоденький паренёк с перитонитом. Я ещё не врач, но понимаю, что счёт идёт на минуты. А я, как назло, больше похожа на сонную муху, чем на хирургическую медсестру.

- Почему так затянули? Ещё пару часов, и мы бы уже ничего не смогли сделать. Как можно так халатно относиться к здоровью ребёнка? – хирург громким басом отчитывает в коридоре родителей пациента. – Когда у него начались боли? Сколько дней прошло? Почему раньше в больницу не обратились? Вы не знали, что самолечение опасно для жизни?

Что отвечают – не слышу, до меня доносятся лишь всхлипывания. Складываю инструменты после операции, то и дело зажмуриваюсь, чтобы отогнать навязчивые видения.

Конец смены. Нужно переодеться и ехать домой. А есть ли у меня теперь дом?

Видеться с мужем не хочется. Не знаю, как правильно себя вести и что положено говорить в такой ситуации. Я к такому не готова!

Не хочу, чтобы всё это было правдой. Но изменить уже ничего нельзя…

Добравшись до квартиры, открываю дверь ключом и стараюсь двигаться как можно тише, чтобы Паша не сразу обнаружил моё присутствие. Надеюсь, он спит, и у меня есть немного времени обдумать произошедшее.

Но мужа дома всё ещё нет. Он появляется лишь два часа спустя. Помятый, опухший, с виноватым взглядом.

- Прости, котёнок, я вчера немного перебрал и вырубился. Хотел заехать за тобой после работы, но проспал.

Он не первый раз возвращается с посиделок с друзьями поздним утром. Может, и раньше он ночевал в постелях каких-то девок? А я, дура доверчивая, даже не допускала мысли, что он мог быть с кем-то, кроме меня. Сколько раз он уже изменял мне?

Не хочу с ним разговаривать. Он мне до тошноты противен. Молча достаю телефон и тычу в лицо недавнюю переписку с Ингой. Интересно, как он будет оправдываться?

- Котёнок, да не обращай на эту дуру внимания! – говорит ласково, и я близка к тому, чтобы купиться на его тон и интонации. Мне жизненно важно услышать, что всё совсем не так, как кажется. – Инга живёт прямо рядом с рестораном. Ты на смене. Вот я и решил подремать до утра у неё.

- Такси взять – не? Ума не хватило?

- Да брось ты кидаться, я перебрал и вырубился спать. С кем не бывает? В чём проблема?

- А перед этим поднялся в квартиру к шлюхе, разделся догола? Чтобы просто поспать?

- Мне ребята помогли подняться. А кто раздевал – я не запомнил. Ты что, решила, что я… с ней? Да что я, совсем рехнулся?

- А из всего этого можно сделать какой-то другой вывод?

- Котёнок, это какая-то подстава. У меня с ней ничего не было. Если вдруг что, то я бы точно запомнил… – тянет руку, чтобы убрать непослушную прядь, которая норовит упасть мне на лицо.

Со злостью отталкиваю его. Он кажется грязным, будто только что вылез из выгребной ямы.

- Ты хоть предохранялся? А то эта ушлая девица вполне могла наградить тебя какой-то дрянью на память. Или залететь, а потом шантажировать тебя ребёнком. Ты же у нас свободный парень, ей и в голову не пришло, что ты женат. Выгодно, правда?

- Лиза! Угомонись! Это уже совсем не смешно! Что ты демагогию разводишь? Девяносто пять процентов, что у нас с ней ничего не было. Я просто там переночевал.

Говорит так, будто ничего криминального не произошло.

- Да даже если всего один процент, что что-то было, то я тебе больше никогда не поверю. Ты ещё не уехал, а уже изменил мне. Боюсь представить, что будет, когда ты окажешься за тысячи километров отсюда.

- Хватит, я сказал, нести всякую хрень, – повышает голос. – Не спал я с Ингой! А если даже по пьяни что и было, то…

- То что? Скажешь, что ты – мужчина, и тебе всё можно? – тоже срываюсь на крик.

Ненавижу его! Как он мог предать меня, нашу любовь?

- А хоть бы и так! – кричит. – Все порой ошибаются. Хочешь сказать, что ты – святая?

- Не святая, конечно. Но есть ошибки, которые ни простить, ни исправить невозможно. Потому что я больше не смогу тебе доверять! Ты это понимаешь? Не смогу! А что это за семья без доверия?

- Ладно, хочешь буянить – буянь без меня. А я в душ. У меня сегодня ещё куча дел.

Разворачивается и уходит в ванную. Он даже не чувствует себя виноватым?

Несмотря на трудную ночь, сон как рукой снимает. Появляется необычная решительность, включается моторчик, который будто приподнимает меня над полом и носит по комнате туда-сюда. Быстро собираю сумку и выбегаю из квартиры, не дождавшись Павла после душа. Кажется, все слова уже сказаны, больше не о чем говорить. Не могу находиться с ним под одной крышей, это слишком больно и унизительно.

Возможно, если бы он признался, если бы попросил прощения… Но я не увидела в его глазах даже тени раскаяния! Он считает, что имеет право вытворять всё что угодно? Спать, где и с кем захочется? А я должна молча всё это терпеть?

Ну уж нет! Не на ту напал! Мне всего двадцать два. Рано закапывать себя рядом с непорядочным мужчиной. Я его мамаше с трудом простила её оскорбления. А ему ничего с рук не спущу!

Автобус подпрыгивает на неровной дороге, и я быстро засыпаю. Долгий и обычно изматывающий путь пролетает как одно мгновение. Едва успеваю проснуться, чтобы не пропустить нужную остановку.

Бреду по пыльной грунтовке вдоль поля. На половине пути от станции к дому звонит телефон – Паша. Только хватился, что меня нет? Трубку не беру, он звонит снова и снова… Не хочу его слышать! Но он не сдаётся. Приходится выключить телефон,