Между Сциллой и Харибдой - Бронислава Антоновна Вонсович

— Альба мне примерно обрисовала ситуацию, в которой мы оказались. Налицо нарушение договора со стороны Сиятельных, а значит, мы можем пренебречь их интересами. Но возникает вопрос, ради чего нам это делать? Что вы можете нам предложить?

Глава 2

Проблема обозначилась сразу. Гарантии, которые требовались фамильярам, я дать не могла. Даже как герцогиня я была лицом недееспособным, да ещё и зависимым, поэтому моё слово ничего не значило. Гарантом могла стать королевская теофренийская семья. Но вот незадача: чтобы привести сюда хотя бы Рауля, мне требовалось выйти, а выпускать меня не хотели без клятвы, что я никому не расскажу того, что вычитала в книге, на что я пойти не соглашалась. Давай, не давай клятву — проблему с проколом нужно было решать. А как её решать, если я никому ничего не могу рассказать?

— Сиятельность себя изжила, — уговаривала я эту горгульистую парочку. — Сиятельные паразитируют на двух мирах, заодно гробя этот.

— Не преувеличивайте, донья, — проскрежетал Бернар. — Да, Сиятельные несколько высокомерны, но их высокомерие не на пустом месте построено.

— А на обмане населения, — напомнила я. — Прокол надо закрывать, чтобы всякая пакость сюда не просачивалась.

— Опасно это, донья. — Альба явственно поёжилась, отчего по её каменному телу пробежала каменная же волна. Смотрелось это… странно. — Демонических червей тогда некому будет сдерживать, они размножатся и угробят весь этот мир.

— Демонических червей впускает сюда та же дыра, что и Сиятельность, — напомнила я. — И они здесь прекрасно внедряются и интригуют. Вы думаете, восстание в Теофрении случилось на пустом месте? Три раза ха. А если погибнут все Сиятельные?

Горгульи переглянулись.

— Нам известно, как уничтожить пришельцев, — продолжала я напирать. — А новые не придут, если прокол закрыть.

— Закрыть-то просто, — проскрежетал Бернар. — А попробуй потом открыть. Записей не сохранилось. Маг их уничтожил все.

— А зачем его открывать?

— Так Сиятельность же пропадёт.

— Да пусть пропадает! Что она даёт?

— Вы смеётесь, донья? — всплеснула каменными лапами Альба. — Магии она даёт больше, чем обычному человеку положено, влияние она даёт, силу она даёт и выносливость. Красоту, наконец. И Сиятельный флёр, позволяющий влиять на обычных людей. Не магов, разумеется. На магов так просто не повлияешь.

— И отпугивание тварей, — напомнил Бернар, неодобрительно посмотревший на подругу. — Вот это главное. Остальное — вторично.

— Если тварей уничтожить, отпугивать будет некого, — напомнила я. — Вы же понимаете, что с открытым проколом количество Сиятельных не растёт, а вот количество демонических червей — напротив.

— Сиятельные держат их количество под контролем, — проскрежетал Бернар.

А достаточным они считают количество, которое создаёт только мелкие проблемы на своей территории. Причём каждому на земли соседей плевать: пусть там размножаются иномирные твари в любом количестве. Главное — чтобы к тебе не лезли.

— То есть вы считаете, что сохранение Сиятельности оправдает уничтожение этого мира? — изумилась я.

— Донья, да кто же его уничтожит? — снисходительно спросил Бернар. — Сиятельные куда сильнее обычных магов. Они всю эту пакость вынесут.

— Скажите это теофренийским Сиятельным, — усмехнулась я. — Что? Некому говорить? В таком случае, когда до вас дойдёт, что Сиятельных точно так же можно убить? И вот тогда мы окажемся перед лицом куда более серьёзной опасности. Потому что дыра останется, а Сиятельных не будет. Да, они являются сдерживающей силой для демонических червей, но те размножаются и влияют на носителей. Теофрения — это только начало. Погибнет мир — погибнете и вы, ведь так? Да, убить вас сложно, но без подпитки энергией вы истаете сами.

— И это нас возвращает к вопросу, кто нам гарантирует эту энергию, — сварливо сказал Бернар. — Донья, мы признаём вашу правоту, мы признаём, что договор с Сиятельными потерял силу, но нам нужны гарантии. Нам нужна уверенность в том, что новые хозяева не бросят нас так же, как это сделали старые, которым мы служили верой и правдой, но которые решили нами пожертвовать.

Я вздохнула и посмотрела в окно. Рауль пристально глядел на Сиятельный корпус. Был он уже один. Наверное, Альварес с Ракель отправились дальше шпионить за Диего. Смысла в этой деятельности я не видела, но Ракель она очень вдохновляла.

— Я вам уже предлагала привести наследного теофренийского принца, чтобы вы договаривались с ним.

Правда, наследным он пока не был, но в случае, если ему удастся договориться с горгульями, непременно станет. Только как я донесу это предложение, если не могу с ним связаться? Вон как подозрительно на меня смотрят обе горгульи, не торопясь соглашаться и выпускать.

— Сама я могу гарантировать что-то только той особи, которая согласится стать моим фамильяром.

— То есть никому, — буркнул Бернар. — Ваш нынешний фамильяр прошёл через такой ритуал, что никто из наших ему не соперник.

— А если я предложу пройти новому фамильяру через такой же ритуал? — заинтересовалась я.

Я сама не понимала, почему так упираюсь с фамильяром, я прекрасно обходилась без него раньше и прекрасно обойдусь дальше. Но что-то прямо-таки свербело внутри, подталкивая разобраться. Если фамильяр не уважает последнего представителя дома Эрилейских, то что-то не то либо с этим представителем, либо с фамильяром. Но если фамильяр не считает меня герцогиней, то на моей жизни отразиться это никак не должно, потому что герцогиней я себя не считала сама. Я была пришлой. И если мир уже не казался мне чужим, то Сиятельность выглядела как паразитический нарост, тянущий силу сразу из двух миров.

Похоже, и с фамильяром было что-то нечисто, потому что Бернар и Альба переглянулись, после чего Бернар осторожно спросил:

— А вы уверены в своих словах, донья? Вы знаете, что за ритуал надо проводить?

— Я — нет, — согласилась я. — Но вы же непременно знаете, правда? И сможете меня проконсультировать при необходимости?

— Кратко проконсультировать мы можем хоть сейчас. При ритуале забирается жизнь одного разумного и способность Сиятельности у Сиятельного, — проскрежетал горгул.

— То есть надо принести кого-то в жертву? — напряглась я.

— Именно. И у того, кого принесут в жертву, душа никогда не уйдёт на перерождение, она будет впитана фамильяром. Это страшная смерть, донья.

— Пожалуй, я недостаточно Сиятельная, чтобы на такое пойти, — пробормотала я. — Но