Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

— Да вы знаете, что вообще похитили меня?!

— Ага, — скучающе подаюсь вперёд. Чтобы потушить сигарету. А девчонка отпрыгивает назад, будто я вот-вот сожгу её огнём или потушу этот самый бычок об неё.

— Это статья!

— Здорово, — встаю с кресла и снимаю футболку. Жарко. Да и искупаться надо. Как раз изучу тело блондинки. Уверен, оно у неё хорошенькое. Худенькая. Но всё остальное — спрятано под футболкой и джинсовой курткой.

Делаю шаг вперёд, ей навстречу.

Ожидаемо пятится назад.

— Не подходите, я закричу.

Угрозы? Детский лепет.

— Шумоизоляция, — киваю на стены. — Хоть связки порви.

— Я… — пыхтит, осматривается по сторонам. Всё пятится и пятится, пока не упирается в стену. Испуганный взгляд летит в меня, вонзаясь как тысяча стрел. Реально боится. Значит, не проститутка. Ошибся. Так проще — не слишком брезгливо.

Подло? Не знаю. Я просто хочу её трахнуть после тяжёлого рабочего дня. А когда хочу — делаю это.

— Буду… — нерешительно продолжает, раздумывая над словами.

Пыл её угасает.

Особенно в тот момент, когда я оказываюсь совсем близко. Прижимаю к стене, припечатывая миниатюрное тело. Блять, да она метр с кепкой. Чуть выше. Доходит макушкой мне до груди.

И это пиздец как торкает.

В нос ударяет запах весенней сирени. Откуда сирень осенью?

— Что будешь? — упираюсь рукой в стену. Заставляю её поднять голову, уставиться на меня огромными голубыми глазами. Большие, ясные… Слёзы в них блестят.

— Сопротивляться… — сдавленно заканчивает свою вымученную фразу.

— Сопротивляйся, — одобрительно киваю, одной рукой хватая её за тонкую джинсовку. И дёргаю вниз, снимая её. И всё так же безразлично кидаю: — Так интереснее.

Глава 4

Глава 4

— Вы не можете со мной так поступить! — выпаливаю в надежде, что сухарь окажется нормальным мужиком! Да как же? Как же он им окажется, если сам меня сюда и приказал притащить?

Прощаюсь с курткой, которая оберегала меня всё это время. А теперь чувствую себя голой перед ним. А взгляд всё спускается вниз — с его лица на каменное тело. Оно у него… прикольное. Я такие только в интернете видела. Мускулистое, рельефное, с татуировками. Их у него много. До этого я не обращала внимания. А теперь рассматриваю тату на его шее, груди, плечах и даже руках. Весь забитый.

Неформал!

— С какого хрена? — дерзко и нагло выстреливает словами как из пулемёта.

— Не с вашего, но… — лепечу в припадке.

Мужчина невозмутим. Ему вообще плевать на моё сопротивление. А мне хочется убежать. Как можно дальше отсюда.

— Снимай футболку, — в приказном тоне чеканит равнодушно мне в лицо. — Потом юбку. Сейчас же.

— Н-не буду!

Его палец оказывается на моём подбородке. Сжимает его до боли. Переносит пальцы на губу. Ведёт по ней шероховатой подушечкой.

А в голове звучит тревога.

— Твой мужик въехал в мою тачку.

— Я его не знаю! — воплю ещё раз.

И этот страшный, до ужаса опасный мужчина надавливает на мою губу. И неожиданно проникает своим пальцем в рот.

— Плевать, — от холода карих глаз по позвоночнику проходят молнии. — Ты была в машине. Теперь отрабатывай.

Застываю. Всё. Он меня не отпустит. Зря я тут горланю, прошу его о милости. Ему всё равно. Он — насильник. Такой же мудак, как и тот водитель.

Злость берёт.

И я не замечаю, как клацаю зубами ему по пальцу, зажмуриваясь. Так сильно, отчаянно, что не рассчитываю силы. Металлический привкус во рту быстро даёт о себе знать.

Раздаётся утробное рычание, от которого я подпрыгиваю на месте, распахиваю глаза. Вижу этот дьявольский взгляд. Беснующиеся глаза. А в них — жажда убивать.

Застываю и тут же начинаю вырываться. Мужчина зло рычит, хватает меня за юбку, которую буквально разрывает. Молния трещит. Собачка, судя по звуку, отлетает на пол, звякает о глянцевую плитку.

Нет-нет-нет!

— Ещё церемониться с тобой, блядь.

Это он МЕНЯ так назвал?..

Я бы укусила ему второй палец. Но понимаю, что только сильнее разозлю его. Поэтому чуть не плачу и кричу:

— Не трогайте меня, пожалуйста, я девственница!

Не верю в то, что говорю. С испуга, на панике, хватаясь за последнюю ниточку надежду. Я ведь кричать буду, отбиваться! И ему никакого удовольствия!

Дура… Он же сказал, что так будет ещё интереснее…

Сжимаюсь вся, понимая, что натворила. А вдруг его это только заводит?

Бабушка говорила, что у богатеньких свои причуды. И девственниц они вскрывать любят… Говорила мне, что по приезде в столицу мне, невинной овечке, запудрят мозги. Поимеют, а потом бросят. Это в лучшем случае. В худшем… выкинут в канаву.

Боже, что я наделала…

Он останавливается. На удивление — останавливается! А я чувствую, как с моих бёдер соскальзывает плиссированная юбка. Соприкасается с полом.

Смотрю на мужчину, сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

Взгляд его — внизу. Чуть ниже моего живота, где… трусики мои.

Неужели его эта новость только возбудила?

Только не это!

Вспоминаю, какие на мне сегодня трусы, и краснею.

Розовые в чёрный горошек. И с таким же милым бантиком на краешке.

Нет, я, конечно, люблю красивое бельё, но надевать его в дорогу нецелесообразно! То кружево в попу воткнётся, то натрёт на сгибе бедра… А тут простые, удобные. И почему-то мне стыдно за них именно в этот момент.

— Дьявол, — ругается, и тут же после этого слова летит отборный мат. Отпрянув от меня, разворачивается и куда-то уходит.

Вместо того, чтобы в припадках собираться и бежать из квартиры, где дежурит охранник, стою и пытаюсь прекратить надрывно плакать. Слёз вроде бы и нет, но… Страшно до безумия.

Мужчина возвращается быстро. Не успеваю даже опомниться. И я опять напрягаюсь и натягиваюсь, как струна на гитаре.

Падает на диван с какой-то красной коробкой. На аптечку похожа.

— Сюда иди, — грозно и с каким-то наездом кидает мне. И воспротивиться не могу. В одних колготках, трусах и футболке семеню до него. Совсем не до одежды.

— Сядь.

Не хочу подчиняться, но попа сама приземляется, словно под притяжением, на диван.

Он протягивает мне аптечку.

— Достань перекись и бинты. Палец мне перевяжи.

Протягивает ладонь с большим пальцем, который я прикусила. Вау, до мяса…

Гордиться здесь нечем! Наоборот, чувствую вину.

Да какая вина, Ульяна?! Тебя чуть не изнасиловали!

Ага, и чтобы он не попробовал сделать это ещё раз… надо быть хорошенькой.

Дрожащей рукой тянусь к аптечке.

— Не дрожи. Не трону.

Взгляд летит в его равнодушное лицо.

— Правда? — переспрашиваю ещё раз, хлопая глазами.

— Обрабатывай давай уже, — кивает на