Любовь сильнее ненависти - Эрис Норд

— Стихийная магия. Огонь. — Прочитала я, убедившись, что печать закрывающая книгу, на месте. Еще раз посмотрела на название. Понятно, что книги о стихийной маги самые опасные, поэтому она и закрыта, но не опасно ли для меня пытаться ее открыть? С сомнением я осмотрела ряды полок, и, взяв книгу, направилась к своему месту. Это магистерский отдел библиотеки, здесь все книги, так или иначе, могут представлять опасность, особенно в руках хорошего мага, который сумеет правильно ими воспользоваться. Я буду до вечера искать что-то нейтральное. А спрашивать у хранителя опасно, не дай Меральдерра проверит доступ. Так, на всякий случай.

Я положила книгу перед собой. План был такой: открывать готовые печати, судя по успеху с входом в библиотеку, открывать готовое у меня получается лучше, чем выстраивать своё. Если смогу открыть эту книгу, значит, ну, значит, я все-таки что-то могу, и меня, может, не отчислят.

Предвкушающе я взглянула на печать, наложенную на книгу. По внешнему виду ничего не могу сказать, сложная или нет, я же не магистр, там столько всего нужно запоминать…. Проверим на деле. Я прикоснулась ладонью к печати и закрыла глаза. Нить пути нашлась не сразу. Я долго сидела, прислушиваясь к себе, потом, когда заметила что-то, тут же мелькнуло и ощущение ошибки, и я переключилась на другую магическую линию, полностью погребенную под клубком других узлов. И зачем такие сложности, подумала я, пробираясь к теплому, закрытому, пульсирующему пути. Да о чем я? Это же магистерские книги, они должны быть сложными, разве не так? Наконец, пробравшись к нужной нити, что было самым сложным, я, не обращая внимания на второй отвлекающий путь, начала игру в догонялки: послать искру, немного продвинуться, закрепиться, еще послать импульс. Я опять так увлеклась своим занятием, что заметила, как нагрелся вокруг меня воздух, только когда пот начал стекать мне в прямо на лицо. Когда я, выдохнув, открыла глаза, было уже поздно. Огонь, промелькнувший мимо как легкая искра, мгновенно разросся, взметнулся из книги к потолку, и залил все вокруг пылающим океаном огня. Я закричала, и, кажется, потеряла сознание.

1.5 Кажется, меня сейчас убьют

Очнулась я в крыле целителей, и, открыв глаза, какое-то время мечтательно смотрела в потолок, мне снился какой-то обезумевший огненный фамильяр, который гонялся за мной… На этой мысли я все вспомнила. Я спалила магистерский отдел библиотеки в императорской академии магии. Меня не просто отчислят, меня посадят в тюрьму. Или сразу убьют.

Несмотря на слабость, я приподнялась на кровати только с одной мыслью — пора бежать. Лучше за барьер на другой континент. Целительница-маг, заметив мое движение, подошла ко мне ближе. Она прикоснулась рукой к моему лбу, проводя диагностику.

— Вы получили ожоги рук, я их уже залечила, фамильяр-библиотекарь вовремя вас собой прикрыл. Так что можете вставать и направляться в кабинет ректора. Он вас ждет. Мне показалось, что все мое тело замуровали в ледяную глыбу. Точно нужно бежать. Уловив что-то в моем безумном выражении, женщина добавила. — Если вам все еще нехорошо я попрошу Дозила проводить вас. — Кивнув на еще одного мужчину-целителя, произнесла она.

— Мне хорошо. То есть, мне плохо. — Дрожащим голосом проговорила я. Но скоро будет все равно, потому что ректор меня убьет. Прибавила я про себя.

Женщина, взглянув на меня, покачала головой. — Вы перенервничали. Возьмите, это успокоительное. — Протянув флакон с зельем, произнесла она. Даже не стала сама использовать плетения успокоения, точно, все очень плохо, если на меня уже и внутреннюю магию не хотят тратить.

Дрожащими руками перехватив флакон, я залпом его осушила. Хоть будет спокойнее, когда Фолнэс Нинэр будет меня отчислять, а потом… Он боевой маг, значит, сделает все быстро… Размышляя, я не сразу поняла, что кто-то пытается помочь мне подняться на ноги. Я опять думала о своем.

— Дозил, проводи девушку, она явно не в себе. — Произнесла повелительно целительница. Я опять начала размышлять о своем. Может, сказать ему, чтобы не провожал. Так проще будет сбежать по пути. Пару порталов и я у барьера. А там, может, взломаю его. Я вздрогнула, когда открылась возникшая передо мной дверь и я оказалась в кабинете ректора. Все, поздно. Пока я думала, мы уже дошли. Я сжала руки и с мольбой взглянула на сидевшего в кресле за столом мужчину. Это был высокий широкоплечий боевой маг. В каждом его движении угадывалась наработанная годами отточенность движений и одновременно постоянно сдерживаемая сила воина. Его лицо было словно выточено из камня, так мало эмоций на нем можно было заметить. Темные короткие волосы едва прикрывали уши, а серые темные глаза всегда напоминали мне отточенное лезвие клинка. Должно быть, из-за той же остроты и твердости. Он был определенно очень красивым мужчиной, но меня всегда пугали эти резкие, волевые, немного грубые черты лица. Я не видела перед собой красивого мужчину, я всегда видела красивого хищника, готового напасть в любой момент. И что в нем находили все девушки академии? Да с ним же страшно наедине в одной комнате остаться, разорвет…. Кстати, как раз сейчас я одна с разъяренным ректором в одной комнате. Я со страхом взглянула на мужчину. На удивление он был непроницаемо спокоен.

— Вы достаточно обдумали ситуацию, госпожа Гиселл? — Произнес мужчина. — Вы разглядываете меня уже пять минут, придумываете, как оправдаться?

Я вздрогнула, я действительно разглядывала его, но как-то не подумала, что это неприлично. Я побелела и вспомнила о своем проступке. — Простите, я не хотела этого. Я занималась, учила плетения, чтобы сдать ваш экзамен.

— В закрытом для вас отделе магистерской библиотеки вы открыли запечатанную книгу заклинаний стихийного боевого мага огня. При чем здесь экзамен по "Практике построения высших печатей"?

От его жесткого тона я еще больше растерялась. — Там был на самом-то деле смысл… — Начала я, понимая, что до ужаса боюсь этого мужчину, боюсь так сильно, что не могу связать двух слов, и даже успокоительное зелье не помогло. Я сделала шаг по направлению к двери, не спуская взгляда со стола. Потом еще один.

— Стоять. — Приказал мужчина не громко, но я как будто оцепенела. — Простите, Давия,