Захваченная грешником - Мишель Хёрд

— Никаких телефонов за столом. – Затем она снова обращает свое внимание на меня. – Ты изучаешь кинопроизводство, верно?

— А... да. – Я прочищаю горло.

— Я думаю, это интересно. Я никогда не встречала никого в этой области, – отвечает Афина, ее тон дружелюбный, а в темно-карих глазах светится неподдельный интерес.

Теперь, когда я действительно могу рассмотреть ее, должна признать, что она великолепна. У нее пухлые губы и такие же высокие скулы, как у Николаса. Если я не ошибаюсь, Афина старше меня на одиннадцать лет. Одна только разница в возрасте отличает нас друг от друга, не говоря уже о том, что она принцесса мафии, а я… Я больше всего далека от этого.

— Если ты не хочешь, чтобы к твоему порогу доставили еще трупы, убирайся из моего гребаного города, – голос Николаса разносится по столовой с опасным рычанием. Мой взгляд устремляется на вход, и ледяной страх скользит по моей спине, когда я наблюдаю, как он заканчивает разговор по телефону, а затем входит в комнату.

Святое дерьмо. Это действительно происходит. Мне действительно придется общаться с человеком, который только что кому–то угрожал – человеком, который выглядит как исчадие ада.

Боже, помоги мне.

Он делает глубокий вдох, затем запечатлевает поцелуй на макушке Афины.

— Это больше не повторится.

— Лучше не надо, – бормочет она, но в ее тоне нет язвительности.

Николас подходит к маме и целует ее в щеку.

— Прости за кровь, Хелена.

Мама похлопывает его по руке, как будто это ничего не значит, отчего мои губы приоткрываются, а брови сходятся вместе.

Как она может просто притворяться, что это обычное явление и беспокоиться не о чем? Боже мой, он, вероятно, убил кого-то прямо перед тем, как прийти сюда, и угрожал другому человеку прямо у нас на глазах!

Входит Питер и садится рядом с мамой, но я не могу оторвать глаз от Николаса, когда он останавливается возле моего стула.

О, Боже.

Мое сердце мгновенно сбивается с бешеного ритма, и по коже пробегает холодок, заставляя меня чувствовать себя замерзшей, несмотря на то, что сейчас теплый весенний вечер.

Чувствуя себя меньше пылинки, которая вот-вот встретится лицом к лицу с ветрами урагана пятой категории4, я каким-то образом умудряюсь встать, мои ноги немеют и угрожают подкоситься подо мной.

Острый и безжалостный взгляд Николаса скользит по всему моему телу, затем его глаза встречаются с моими. Определенно, греховные ночи клубятся в этих радужках. Не сексуальные, а безжалостные и болезненные. У меня внезапно возникает желание с трудом сглотнуть.

— Я приношу извинения за первое впечатление, которое произвел. – Это звучит не как извинение, а скорее как угроза, его голос глубокий и опасный.

Каким-то образом я вспоминаю о своих манерах. Я представляюсь, напряженность в моем голосе выдает, что я напугана:

— Тереза Дракатос. Я предпочитаю, чтобы меня называли Тесс.

Он поднимает руку, и, вспомнив кровь, покрывшую его кожу всего несколько минут назад, я смотрю на нее так, словно это змея.

Ага, нет. Это слишком для меня. Мне не нужна настолько плохая карма в моей жизни.

Я осторожно поднимаю на него взгляд и наблюдаю, как эти темно-карие радужки становятся еще темнее. Что-то похожее на веселье вспыхивает в них подобно удару молнии. Такое развлечение испытывает кошка, играя с мышью.

Он отдергивает руку.

— Учитывая, что мы скоро станем семьей, давай оставим формальности. – Прежде чем я успеваю сделать еще один вдох, его руки хватают меня за голые плечи, и я прижимаюсь к его твердой груди. Вместо того, чтобы поцеловать меня в щеку, его губы обжигают мою кожу.

Насыщенный и древесный, с нотами специй, необузданной мужественности, таинственности... и чего-то острого, его аромат наполняет мои ноздри.

Вероятно, это запах крови.

Запах власти.

Я настолько застигнута врасплох, что не могу осознать происходящее, пока его рот не находит мое ухо. Мурашки пробегают по моей коже.

— Это последний раз, когда ты проявляешь ко мне неуважение. В следующий раз ты возьмешь мою гребаную руку.

Боже, угрожающий шепот звучит как бархат и шипы, вызывая дрожь сильного страха, пробегающую по мне.

Так же быстро, как он схватил меня, он отпускает, и угрожающая ухмылка застывает на его лице. Он садится слева от меня, будто только что не угрожал мне, хотя есть и другие свободные места.

Я не вступаю в конфронтации. Когда-либо. Из-за того, как моя двоюродная сестра Ирен пытала меня, я борюсь с тревогой и, следовательно, избегаю любых нестабильных ситуаций. Хотя Николас такой же нестабильный, как и они.

Боже, для меня это добром не закончится. Я просто чувствую это.

Опускаясь обратно на стул, я бросаю взгляд на маму, чтобы проверить, видела ли она, что только что произошло, но она слишком занята тем, что с любовью смотрит на своего жениха.

— Все в порядке, Тесс? – спрашивает Афина, переводя взгляд с меня на своего брата.

Не желая затевать ссору с Николасом и портить маме вечер, я заставляю свои губы приподняться.

— Да. – Она не выглядит убежденной, поэтому я добавляю. – Это просто ошеломляюще – знакомиться со всеми.

Ошеломляющее – это преуменьшение года! Черт возьми.

Просто сидя рядом с Николасом, я чувствую, как воздух вибрирует, будто каждая молекула боится его.

— К концу ужина мы будем одной большой счастливой семьей, – говорит Питер, но это больше похоже на приказ. Входит официант, чтобы наполнить наши бокалы шампанским, затем Питер поднимает свой. – За новую семью.

Мой будущий сводный брат уже угрожал мне, а я знаю его всего пару минут.

Да, я абсолютно уверена, что не хочу быть частью семьи Статулис.

Тем не менее, как хорошая девочка, которой я должна быть, я поднимаю свой бокал за тост, надеясь, что доживу до конца ужина целой и невредимой.

Глава 2

НИКОЛАС

В моих венах все еще кипит ярость после того, как я расправился с сицилийским ублюдком, который посмел продавать героин на моих улицах.

Тупой ублюдок.

Обычно я позволяю своим людям разбираться с подонками, но я хотел дать четкий сигнал о том, что произойдет с остальной сицилийской мафией, если они не уберутся к чертовой матери из Ванкувера.

Я выпиваю половину бокала шампанского, но сладкие пузырьки только еще больше портят мне настроение. Я бросаю взгляд на официантку, которая мгновенно подбегает