Сиреневая госпожа поместья Лундун. Том 2 - Ксения Винтер

К счастью для меня, полёт длился недолго. Не прошло и десяти минут, как конь начал медленно снижаться, пока я не ощутила мягкий толчок от соприкосновения его копыт с землёй. Только после этого я смогла расслабиться и открыть глаза.

Мы оказались на просторной поляне на окраине Красного леса. Впереди, в низине, расположился небольшой не то городок, не то деревня, состоявший из многочисленных одноэтажных деревянных домов с плоской крышей, напоминающих этакие прямоугольные коробочки.

Оставив троих слуг в компании пятерых воинов сторожить коней, Эльзир, взяв под руку Тэят, неспешно направился в сторону поселения. Ришан – этот вечный сгусток энергии, принявший человеческое обличье, – бегал вокруг родителей, точно заведённый, то убегая вперёд, то возвращаясь обратно. При этом рядом с ним постоянно оказывался хотя бы один из воинов. Я чинно шла справа от матери, отставая на пару шагов – этакая дань традиции, всё-таки мы вышли в люди, и стоило соблюдать хотя бы видимость приличий, на которые мой неугомонный братец, по всей видимости, как обычно благополучно забил.

То, что я приняла за прямоугольные дома, оказалось крытыми торговыми палатками, в которых торговцы скрывались от превратностей погоды вроде палящего солнца или дождя.

«Теперь понятно, почему это место называется рынком», – подумала я, с нескрываемым интересом разглядывая бесконечное множество прилавков с разнообразными товарами, начиная тканями и побрякушками и заканчивая едой и напитками.

По узким улочкам мимо торговцев туда-сюда сновал народ. Сопровождавшие нас воины тут же рассредоточились, заключив семью бэкхрана в своеобразное кольцо, не давая никому постороннему ни малейшей возможности приблизиться.

– Ришан, никуда не уходи, – тут же строго велел Эльзир, пресекая на корню возможную попытку сына начать изучать рынок самостоятельно. – Держись рядом с нами и сестрой.

Ришан скорчил недовольную гримасу, но спорить благоразумно не стал, заняв положенное ему место между мной и Тэят. Так мы и ходили от «домика» к «домику» все вместе, неспешно изучая содержимое прилавков под заискивающие взгляды торговцев.

Я обратила внимание, что ни у кого из присутствующих не вызвал ни капли негативной реакции тот факт, что наша процессия оттеснила их, не давая возможности ни спокойно пройти по улице, ни подойти к прилавкам. Напротив, люди с нескрываемым благоговением взирали на Эльзира и Тэят, словно они были чем-то недосягаемым, почти божественным. Да и лавочники, хоть и светились от счастья в предвкушении хорошего заработка, вели себя крайне прилично и вежливо: ничего не пытались втюхать, лишь терпеливо ожидали, пока Ришан или Тэят (бэкхрана покупки, кажется, совершенно не интересовали, а мне было намного интереснее наблюдать за самим процессом, нежели принимать в нём участие) изучат ассортимент и что-нибудь выберут. Что примечательно, оплачивали всё слуги, и они же несли пакеты с покупками.

Местные деньги представляли собой крайне занимательное зрелище. Всего было три вида монет: золотые, серебряные и медные. При этом золото использовалось исключительно в качестве оплаты налога Императору, чтобы не тащить через весь материк тяжеленные сундуки, набитые серебром и медью, а ограничиться небольшим мешочком с золотом. Впрочем, серебро тоже было не особо распространено: им расплачивались в основном представители Великих кланов, когда им необходимо было сделать большой заказ, например, на одежду или оружие, а также расплатиться за ученичество или выполнение какой-либо услуги между собой. У простого же народа в ходу были медные монеты. Которые, в свою очередь, имели градацию по размеру: большой сян (получил своё название в честь Императора Сяна, в чьё правление началась чеканка медных монет разной величины и чей портрет был изображён на самой монете), чуть меньший алт, на котором изображалось раскидистое дерево в цвету – символ императорской династии, и, наконец, малый бин, с одной стороны которого были выгравированы две соединённые вместе ладони. Что примечательно, бин являлся единственной составной монетой: в месте соединения ладоней проходил специальный «разрез», по которому монету, при необходимости, можно было разломить пополам.

Пока мы гуляли по рынку, я обратила внимание, что оплата многих товаров – особенно мелких, вроде фурнитуры или фруктов и овощей, – подразумевала использование именно половины бина. Да и при расчёте с торговцами за покупки Тэят и Ришана слуга регулярно разламывал монету пополам. Мне стало интересно: что случается с этими половинками потом? Их переплавляют заново? Или они так и остаются сломанными и используются дальше? Если второй вариант, то почему тогда у слуги все монеты целые?

У оружейника

Моё внимание привлекла пожилая женщина, на прилавке которой стояли разномастные горшки с цветами. Точнее, сама торговка интересовала меня слабо, я лишь обратила внимание, что для своего возраста – ей было на вид не меньше шестидесяти, – она выглядела очень неплохо: тёмные с проседью волосы уложены в сложную причёску на макушке, лицо покрыто слоем белил, а глаза подведены синей краской. Куда больше лавочницы меня привлёк её товар, а именно скромный куст мелких ярко-алых роз, как две капли воды похожих на Ред Каскад, так обожаемый моей матерью и заполонивший весь подоконник на балконе их с отцом квартиры.

– Решила дополнить свою оранжерею? – с мягкой улыбкой спросила Тэят, естественно, заметившая мой интерес.

Я судорожно сглотнула: эти цветы напоминали о доме и семье, которых я лишилась. Хочу ли я иметь перед глазами постоянное напоминание о потере?

– Нет, – после небольшой заминки всё же ответила я. – Просто любуюсь.

– Эти цветы больше подходят для сада, чем для оранжереи, госпожа, – почтительно проговорила торговка, низко склонив голову в знак уважения. – Они сильно разрастаются и оплетают своими побегами всё вокруг, образуя живую изгородь.

– Как интересно, – Тэят подошла ближе и наклонилась над цветами. – Какой у них приятный тонкий аромат.

– Осторожней, госпожа, у них острые шипы, – предупредила торговка.

– Красивы и опасны, – хмыкнул Эльзир, стоявший у нас за спиной, – идеальное сочетание. Мы возьмём их.

– В самом деле? – Тэят повернулась к мужу. – Где же мы их посадим?

– Госпожа давно желала украсить наружную стену мэна, – улыбнувшись краешками губ, заметил бэкхран. – Полагаю, эти цветы вполне подойдут.

– Они красные, – глаза Тэят искрились весельем.

– Я вижу.

– Бэкхрану поместья Лундун полагается украшать мэн зелёным цветом.

– Насколько я могу судить, листва у этих цветов зелёная, – с усмешкой парировал Эльзир. – Так что формально правило не будет нарушено.

Тэят